Высота
Шрифт:
Глава 21. Никогда не говори «никогда»
Она сказала: «Пока»,
Он долго смотрел ей вслед,
Для неё прошла ночь,
Для него три тысячи лет.
За это время десяток империй
Расцвёл и рухнул во мрак,
Но некоторые женятся,
А некоторые так.
«Некоторые Женятся» гр. «Аквариум»
Часть 1
Чайник кипел уже двадцать минут, еще недолго, и по маленькой кухне разнесся бы запах паленого. Причем
Довольный собой мужчина, с чувством выполненного долга, повалился на бок. Дышал он неровно, впрочем, как и растрепанная женщина рядом.
— Ну вот, почему ты никогда меня не слушаешь? — возмутилась дама. — Откуда в наш век такие неандертальские представления, что женщина непременно должна быть снизу?
— Насть, помолчи ты хоть минуту. Дай в себя придти, — грудь тяжело вздымалась, а с шеи на подушку ручейками стекал пот.
— А я, между прочим, помощь предлагала, — лукаво улыбнулась женщина, целуя любовника в горячее плечо.
— Я предпочитаю помереть от инфаркта на женщине, а не под нею!
— Иван! — она расхохоталась. Достался же ей такой неугомонный дамский угодник. — Я каждый раз на финише телефон скорой вспоминаю.
— Если бы ты поменьше о скорой думала, гляди, и мне марафонца не пришлось бы изображать!
Оба виновато глянули друг на друга и рассмеялись. Знали ведь один другого уже много долгих лет, всякое бывало, а вот как до кровати дело доходит, так здравый смысл всегда куда-то улетучивается. Ни дать ни взять озорные подростки.
Женщина поднялась первой и скромно набросила халат. Мужчина, любуясь, подсматривал за ней да поглаживал пышные усы. Его глаза довольно блестели, обшаривая взглядом милые сердцу пышные формы любовницы.
— Эх, Настасья, — он потянулся в кровати. — Чего ж ты такая упрямая?
— Иван, если ты опять про ЗАГС, то я, как всегда, против, — нежно целуя его в губы, ответила женщина. — Ну, какие из нас с тобой муж и жена? У меня маленький, но интересный бизнес, а ты неделями торчишь за городом, в клубе.
— Насть, но я ж не всегда там буду торчать… — Кузьмич изобразил несчастный вид.
— Ты и не всегда? Да скорей тебя оттуда ногами вперед вынесут, чем сам уйдешь, — женщина от сглазу поплевала через плечо. — Все, хватит валяться! Чайник, небось, опять сгорел…
— И чего ты его только ставишь каждый раз, — прокряхтел мужчина, но с кровати поднялся. — Я котлеты чаем не запиваю.
— А кто каждый раз чашки на стол ставит? — она удивленно округлила глаза.
— Так это ж сигнал!
— Тьфу на тебя! — засмеялась Настасья Павловна. — Спортсменам своим сигналы раздавай, а я чайники покупать замучилась. Одни растраты.
Через полчаса оба с аппетитом уплетали на кухне рубленые котлеты. «И как только они не приелись за много лет?» — каждый раз спрашивала хозяйка, глядя на довольного гостя. Тот
— Эх, Настасья, — Кузьмич доел последний кусочек и похлопал себя по пузу. — Чего ж мы с тобой так поздно встретились? Сейчас бы внуков нянчили, и котлеты были бы чаще.
— Да… — протянула женщина. — Внуков хочется. Ради них я даже работу бросила бы и к тебе за город переехать согласилась бы. Чем ни деревня?
— Какую мне малину Булавин испортил… — цокнул языком Кузьмич.
— Как он сейчас, Ромео наш?
— Нормально. Весь в делах. Парашют себе новый заказал, американский, очень дорогой, машину сменил. Та, говорит, Дольфа возить неудобная.
— Иван, ну что ты за человек? Я у тебя про другое спрашиваю!
— Насть, так не поменялось ничего за эти две недели. Ну, скинул он пару кило, молчит постоянно, — Кузьмич махнул рукой. — Ты же сама его знаешь!
— Значит, ушел в глухую оборону.
— Хорошо хоть не по бабам, — усмехнулся Кузьмич. — Хотя…
Мужчина задумчиво почесал подбородок.
— Говори уже! — не выдержала Анастасия Павловна. — Что «хотя»?
— Он сегодня на свадьбу к деловому партнеру укатил, — из-за этой свадьбы Кузьмич и сам волновался. Видел как-то, что представляют из себя подобные празднества у богатеньких. Толпы наряженных девиц с хищными глазами и море алкоголя. — Там сама атмосфера способствует загулу.
— Плохо, — всполошилась женщина. — Очень плохо!
— Угу! Только мы с тобой тут ничего не поделаем. Карина, кстати, где?
— Не знаю, — призналась Анастасия Павловна, убирая со стола грязную посуду.
Она действительно не знала, где сейчас девушка. Дома ее уже две недели нет, телефон не отвечает, а родители не признаются, куда дели дочь. Как сквозь землю провалилась.
Кузьмич притянул к себе женщину и зарылся носом в вырез халата.
— Он ведь, дурак наш, любит ее очень…
— Знаю, Иван, знаю… Оттого за них и больно.
Женщина заботливо потрепала любовника по голове. Нелегко это, когда милые сердцу люди своими страхами и сомнением калечат себе жизнь. Победителей нет, одни проигравшие. И ведь за них ничего не исправишь, слишком личное это дело, любовь.
В больнице в это время подходил к концу тихий час. В соседних больших палатах уже слышен был гомон людей и трескотня старого телевизора. Там редко кто спал в обед, но Лешку эта участь минула. С первого же дня, стараниями инструктора и Булавина его разместили в настоящих одноместных апартаментах. Индивидуальная палата повышенной комфортности, особый уход и тишина — все условия для выздоровления.