Высота
Шрифт:
Дорога до коттеджа прошла незаметно. Булавин нес свою ношу, как и камень на душе, спокойно и смиренно. Завтра будет новый день, в его красках все покажется иначе, не так остро и отчаянно, а сегодня главное сдержаться, опустить девчонку на ее кровать и… бежать. Просто как дважды два. Алгоритм выверен, курс точен, и иначе нельзя.
Лишь час спустя, после долгого холодного душа, удалось выбросить из головы все смутные желания и мысли. Вместе с возбуждением ушло еще непонятное для самого Глеба ощущение легкости и надежды. Он уже заводил будильник и готовился спать, когда в дверь неожиданно
Лешка каким-то незнакомым взглядом посмотрел на шефа и, не входя, сказал лишь одну разу. Нелепую, на первый взгляд, и очень странную.
— Если бы я мог вернуть Риту, костьми лег бы, но вернул. А ты… — Ферзь тяжело вздохнул, будто раздумывал. — Всю жизнь жалеть будешь, что упустил свою Карину.
Махнув рукой прямо перед лицом обалдевшего начальника, Лешка медленно развернулся и пошел к себе. Вечно он ничего не мог толково объяснить ни желторотым курсантам, ни любимой женщине, а шеф… Идиот шеф, клинический, тут не понимать, а знать и чувствовать надо.
Булавин закрыл дверь за ночным гостем и устало подошел к окну. На улице еще кто-то суетился, заканчивая дела, в окошках коттеджей мелькали силуэты людей.
А на горке горел, как новенький, старый фонарь, освещая клуб как никогда ярко.
Глава 14. День рождения шефа
Любить его большая мука,
Любить его тяжёлый труд
И эту трудную науку
Ей не освоить в пять минут
— она страдает.
Всю неделю, нещадно изматывая себя, Булавин совершал прыжки. Прежние регулярные тренировки неплохо дали о себе знать, нагонять прошлые результаты получалось легко. Спортсмены с гордостью следили за успехами шефа, а перворазники, раскрыв рот, восхищенно считали бесконечные подъемы и спуски. Никто из них даже и представить не мог, каково это по десять раз в день совершать нелегкие прыжки с полной концентрацией внимания, на пределе выносливости.
Только Кузьмич никого не хвалил, никем не восхищался. Писал себе безликие цифры в журнале, давал указания и снова направлял на старт. Спорт для него никогда не был развлечением. Кропотливый труд, каторга, изматывающая работа — вот, это было ближе к истине. А уж щадить Булавина себе дороже. Если этот упрямый баран вбил себе в голову выйти на мастерский уровень за один сезон, его ничто не остановит. Даже влюбленные девичьи глаза, что в тайне следили за каждым приземлением. Иван Кузьмич и это заприметил, правда выдавать помощницу не собирался. Пусть смотрит, в кои-то веки не ему одному втихаря скрещивать пальцы на удачу. Да и Глеб, судя по хитрой ухмылке, чувствует внимание.
«Подождем, — подумал он. — Вода и камень точит».
Неделя тянулась медленно, как черепаха. Только в четверг в строй вернулся Ферзь. Небрежно набросив на плечо парашютный ранец, он вальяжно направился к самолету. В этот момент вся женская половина гостей и сотрудников задержала дыхание. Восторженные влюбленные взгляды провожали его весь путь от ангара до борта, но заветные поцелуи в щеку получили лишь Настя
Когда на следующий день Ферзь проявил к ним ту же холодность и безразличие, красавицы пошли другим путем. Лешка только успевал уворачиваться от острых ноготков и розовых губ. Голые тела в душевой, страстные взгляды в столовой, записки с номерами телефонов и откровенные надписи помадой на зеркале — на красавца спортсмена началась настоящая охота. Без ревнивой и острой на язычок Ладьи, жизнь парня сильно усложнилась. И как только она умудрялась ставить на место всех этих самочек? Даже будучи с ним в ссоре…
В субботу вечером, устав от бесконечных поручений занятого нынче босса, Карина без сил рухнула на злополучный угловой диван в гостиной. Засыпать, как пару недель назад, она не планировала. Это молнии позволительно ударить два раза в одно место, но не ей. Пусть любезный шеф спасает кого-нибудь из новеньких. Они как раз остались без мужского внимания.
Кряхтя, как старый дед, в комнату вошел Кузьмич. Тот хитро улыбнулся ассистентке и без остановки проследовал к холодильнику. Только когда в бутылочке холодного темного пива показалось донышко, инструктор довольно крякнул и вытер со лба пот.
«Похоже, несносный босс даже лучшего друга довел до изнеможения!» — подумала Карина.
Кузьмич, словно прочитав ее мысли, недовольно пробурчал:
— Да лучше б я десяток птенцов в обучение взял, чем этого…
— Иван Кузьмич, можете не сдерживаться, — засмеялась девушка. — Глеб Викторович у нас редкая…
— Обо мне судачите, кумушки? — Булавин возник словно из воздуха.
Кузьмич глянул на раскрасневшуюся помощницу и громко рассмеялся.
— Вечно ты, как черт из табакерки, выскакиваешь на самом интересном моменте! — разгладив густые усищи, пожаловался инструктор.
— И что у нас интересного намечалось?
Булавин с довольным видом плюхнулся на диван аккурат возле девушки, будто б на огромном гиганте сесть больше некуда. Но Карина смолчала. Гордо поджав губы и выпятив подбородок, осталась на своем месте. Пусть феодал знает, что прислуга не из робкого десятка! Глеб в ответ довольно хмыкнул, но вызов принял.
Кузьмич успел только на секунду отвернуться, чтобы взять еще одну бутылку пива, как Глеб уверенно, с самым нахальным видом, опустил руку на плечо девушки. От неожиданности Карина чуть не ойкнула, в этот раз сдержаться было сложней. Тяжелая мужская рука буквально припечатала ее к спинке дивана и собственному шефу. Неудобно, глупо и бесцеремонно, но хуже другое — как она себя ни корила, а досадная радость от такой близости уже разлилась приятным теплом по телу. Соскучилась. Глупо — конечно, неправильно — однозначно, но это так.
— Глеб Викторович, руку уберите! — косясь на инструктора, вежливо попросила девушка. — И вообще, вам душ не мешало бы принять.
Тот одной рукой подтянул к носу майку, обнажая рельефный мускулистый живот, и, понюхав, недоуменно пожал плечами.
— Что-то вымотал меня наш грозный Кузьмич, — с наигранной обидой в голосе ответил шеф. — Боюсь, рук не согну спинку потереть. Поможешь?
— Да не проблема! — вспыхнула в миг от злости девушка. — Целую бригаду самоотверженных банщиц не желаете? И вам приятно, и красотки душу отведут.