Вышибала
Шрифт:
Не может быть! Наручники?
– Алиса, не глупи, нам надо ехать. – Я не могу поверить, что это не злая и глупая шутка.
Прекрасное лицо любимой женщины неуловимо меняется. Теперь это личина хищницы, увидевшей, что западня, устроенная ею, захлопнулась.
Она вынимает ключи из замка зажигания и произносит слова, которые разрывают мне сердце:
– Ты уже приехал, Фил Роули. Следующая остановка – тюрьма и электрический стул за убийство Джеки Донована, председателя Верховного суда штата.
– Алиса, ты же любишь
– Фил, я создана для богатства и роскоши, а не для тебя, боксера-неудачника. Хотя временами с тобой было очень даже забавно. Эти подавленные детские страхи, желание побыть папочкой и всех спасти. Я изучила тебя до мелочей, Фил. Время двигаться дальше. Теперь я очень даже богатая вдова. Так что здесь наши пути расходятся. Прощай! – С этими словами Алиса захлопывает дверцу.
Я сижу как громом пораженный. Вся тяжесть мира давит мне на плечи. Сквозь туман вижу, как возле Алисы тормозит полицейская машина. Выходят двое копов.
«Почему мне постоянно достаются одни и те же придурки – тупая горилла и мелкий прыщ?» – отстраненно думаю я.
Женщина вытирает слезы, показывает рукой в мою сторону и что-то объясняет. Мне это уже не интересно. Подъезжает еще одна машина. Похоже, сюда прибывает вся полиция города пороков.
– Что, Роули, допрыгался? Я знал, что с тобой что-то не так, еще когда пропал первый мистер Донован. А сейчас! Это же надо – выкрасть председателя Верховного суда штата! Хорошо, что он успел позвонить жене, а она оказалась из храброго десятка. – Мелкий ушлепок полицейской породы неприкрыто злорадствует.
Сквозь открытую дверь доносятся обрывки складной сказки о том, как этот мерзавец – то есть я – сговорился со шлюхами и заманил Донована в Башню. Следуют намеки на то, что я убивал полицейских и раньше, что на моей совести смерть горбуна, слезные мольбы пойти скорее в Башню. Может, удастся найти судью живым, хотя на звонки он уже и не отвечает. Играет Алиса превосходно.
Спустя минуту вся компания двинулась к Башне. Я пытаюсь оторвать руль – дохлый номер. Ноги свободны, но ими ничего нельзя сделать.
Я сдаюсь. Поганый город. Мерзкая жизнь. Я откидываюсь на сиденье и устало глазею в окно. Мне уже все равно, поджарят меня или повесят, лишь бы скорее кончился весь этот цирк.
На крыше дома, где я недавно обустроил себе наблюдательный пункт, мелькнул силуэт. Человек с оружием. Удивиться я не успеваю – раздается негромкий выстрел. За ним, прямо как в кино, верхушка Башни подпрыгивает, под ней расцветают широкие языки пламени. Слышен грохот, обломки летят вокруг.
Я зажмуриваюсь от яркого света и вдруг понимаю, что против меня не осталось ни одной улики, и отупело смотрю на браслеты, охватывающие мои кисти. Внезапно к ним протягивается рука с ключиком. Саманта!
– Так это ты?
– А то! Красиво, правда?
– Но как ты узнала, что Алиса?..
Саманта бросает
– Я же ее дочь. А значит – умная. Плюс мама не скрывала от меня своих планов сделаться богатой и свободной вдовой. Тебя в них не было, извини.
– А баллоны?
– Роули, не тупи, вы же при мне это обсуждали.
– Извини, малышка.
– Скажи это еще раз.
– Извини?
– Малышка! Теперь ты мой, только мой, и я хочу это слышать каждый день, договорились?
– Малышка, давай обсудим это завтра.
Я давлю до упора педаль газа, и вскоре это поганое место остается позади. Вдали слышны полицейские сирены.
Часть вторая
1
Сегодня пятница, четырнадцатое августа. Десять долгих лет я ждал момента, когда окажусь на свободе, наконец-то вернусь в Бейсин-сити. Десять лет назад я был главой синдиката, то есть фактически отцом этого города. Точно так же, как до меня власть в нем контролировал старик Генри Крей по кличке Томпсон. Копы, районные авторитеты – всеми заправлял синдикат.
Что с ним сейчас? Кто занял мой пост, пока меня не было? Я пытался разузнать, но тюремная администрация строго фильтровала всю информацию, поступающую из внешнего мира.
Человек – это совокупность его привычек. Я никогда не пью виски из грязного стакана и не выхожу на улицу в непочищенной обуви. Первый день на воле – не исключение. На мне – костюм-тройка и блестящие двухцветные туфли с перфорацией. Солидный человек обязан выглядеть соответственно. По внешнему виду я безошибочно определяю – подонок передо мной или homo sapiens.
Большинство моих бывших соседей по камерам относилось к первой категории. У всех напрочь отсутствовала совесть, человеческое достоинство или честь. Безликое скопище отбросов, дегенератов и садистов. Я предельно осторожен в выборе людей, с которыми общаюсь. Уважающий себя гангстер строго следит за своей репутацией. Так что все эти долгие годы я провел в обществе единственного приличного человека здесь – себя. Занимался в спортзале, много читал, работал. Этого мне хватило, чтобы не свихнуться.
Я прохожу с охранником по длинному коридору. Тусклая лампочка горит вполнакала. Резкий лязг промежуточных дверей-решеток звучит почти как венский вальс. Ключи в связке, висящей у копа на поясе, позвякивают джазовой синкопой. Я смутно припоминаю свой путь в противоположном направлении – кажется, это было не так давно. На выходе мне выдают плащ, купленный как раз накануне ареста, светлую шляпу с полями и связку ключей. Я расписываюсь в получении вещей.
– Давай, Тони, до свидания, – с гаденькой улыбкой на деревенском лице произносит коп.