Выродок
Шрифт:
У юноши подогнулись колени, и он с трудом заставил себя стоять прямо.
— Выйдите-ка отсюда, парни, — тем временем распорядилась толстуха. – Клиент попался нервный, застенчивый, не смущайте его! Только палочку его мне передайте и руки ему развяжите!
Один из мракоборцев выполнил просьбу женщины. Затем все, кроме Розалины и Драко, покинули помещение. Юноша успел заметить, что у русоволосого парня, ушедшего вместе с остальными, связаны руки.
Толстуха тяжело опустилась на стул, жестом приказала арестованному сесть на другой и хмыкнула:
—
— Жарко, мэм. Но меня руки плохо слушаются, так что вы сами попробуйте!
— Фу–ты, ну–ты, какие мы беспомощные! – женщина фыркнула и навела на бинты свою палочку. – Ну-ка!..
Дальнейшие события доставили Драко огромное удовольствие. Как только синий луч, вылетевший из палочки Розалины, коснулся бинтов, те начали истошно верещать, и на шум сбежались все мракоборцы, только что покинувшие помещение. Толстуха, правда, быстро нейтрализовала суматоху: вой почти сразу утих, а служители закона опять ушли. Но приятная мелочь всегда лучше долгой мерзости…
— И где это тебя угораздило? – заинтересовалась женщина. – Ведь бинты так истошно верещат только при ожогах…
— Да супом облился, — охотно объяснил Драко. – Есть очень хотелось, вот я и начал суп хлебать прямо из котла, но не удержал его и прямо на себя опрокинул. А суп горячий, зараза…
— Да, бывает… А звать-то тебя как?
— Джон Соммерсет Смит, — благожелательно ответил юноша.
— Интересненько… А, может, лучше с твоей палочкой поговорим? Ну-ка!
Розалина навела свою палочку на ту, что принадлежала арестованному, и молча произнесла заклинание. Палочка Драко задергалась, словно птица, попавшая в силки. Из кармана толстухи вылетело перо и начало быстро писать на куске пергамента, появившемся оттуда же.
— Как интересно! – восхитилась женщина. – Условно–досрочник на принудиловке, осужден за помощь Волдеморту, да еще и высокородный… Что ж ты закон нарушаешь, дорогуша?! Фамильные драгоценности продавать нельзя!
— А я вообще человек рисковый! Люблю приключения, знаете ли!
— Бывает…
Розалина продолжала изучать написанное пером, а потом внимательно взглянула на арестованного:
— Скажи, никто из твоих родных не проходил по нашим сводкам лет восемь–десять назад? Что-то фамилия знакомая…
— Нет, мэм. Отца обвиняли в пособничестве Волдеморту пятнадцать лет назад, но тогда оправдали, а арестовали три года назад. Меня арестовали в прошлом году. А в указанное вами время ни у кого из наших не было проблем с законом.
— «В указанное вами время» — хорошо излагаешь! Значит, это были однофамильцы.
— У нас нет однофамильцев, мэм. Мои родители и я сейчас единственные Малфои в Англии.
— А твоих родителей как зовут?
— Люциус и Нарцисса, мэм.
— А с Селией Константайн ты знаком?
— Нет, мэм.
— Вы должны были познакомиться во время одного из целевых выездов. Постарайся вспомнить! Красивая женщина лет тридцати, вдова, у нее трое детей!
Юноша добросовестно
Драко ответил, стараясь, чтобы его голос звучал максимально искренне:
— Не помню, мэм! У нас выезды были несколько раз в неделю, и в большинстве случаев приходилось общаться с женщинами и детьми. Я действительно не помню, мэм.
Толстуха тихо выругалась и потерла висок, нывший с самого утра. С 1989 по 1994 годы она работала в отделе по борьбе с незаконным оборотом зелий и Нарциссу Малфой помнила прекрасно хотя бы потому, что обе они были названы в честь цветов. Розалине не нужно было спрашивать, почему зэк, выдержавший на принудиловке четыре с лишним месяца, ни с того ни с сего так глупо подставился.
Женщина снова вполголоса выругалась. Разумеется, о том, что недавно случилось с Арти Уизли и его подчиненным–выродком, она, как и все мракоборцы, слышала, ибо история эта наделала много шума. Однако Розалина, как и сам Драко, считала, что ничего особенного здесь нет. Если бы Арти погиб, его нерадивого подчиненного непременно упекли бы в тюрьму, а садиться в Азкабан никому не хочется.
Но так уж сложилось, что Розалина Дункан жила на одной лестничной площадке с Селией Константайн. Общение с соседкой и ее тремя детьми было единственной радостью в жизни одинокой сотрудницы Департамента мракоборцев. Розалина очень хорошо помнила, как пару месяцев назад Селия рассказывала о замаскированной под игрушку портативной Черной Дыре, которая неведомо как попала в спальню детей, но никому не причинила вреда, поскольку была уничтожена ликвидаторами из Министерства.
— Говори, что хочешь, — обычно спокойная, сдержанная Селия сейчас кипела от гнева, нервно шагая по своей крохотной кухоньке, — но я не согласна с новой политикой Министерства!
— Что ты имеешь в виду? – спросила Розалина, лениво потягивая сливочное пиво.
— Парень, который работает с мистером Уизли, — условно–досрочник на принудиловке. Я готова голову дать на отсечение, что он голодает, причем давно! Видела бы ты, как он на еду смотрел! Почему Министерство позволяет себе так унижать своих противников?!
— Потому что они, если бы победили, не голодом нас морили, а поубивали бы всех! Помогал выродок Волдеморту – пусть на своей шкуре почувствует, почем фунт лиха!
— Я не согласна! Нельзя уподобляться злодеям, против которых мы боремся! Если мы станем такими, как они, — ради чего тогда все наши усилия?! Сдались бы Волдеморту без боя, — может, больше людей уцелели бы!
— Ты как всегда преувеличиваешь, Селия! Преступник должен в тюрьме сидеть, а твой разнесчастный Пожиратель ходит на свободе, работает под началом у Арти, учится уму–разуму… Этот выродок Министерству должен быть по гроб жизни благодарен!
— Невозможно быть благодарным тому, кто морит тебя голодом!..