Выродок
Шрифт:
Когда кружка опустела, Котик сочувственно спросил:
— Как ты? Голова очень болит?
— Да нет, — Драко прислушался к своим ощущениям, — сейчас уже намного лучше. А ты-то как? Наверное, трудно убирать за всей нашей оравой? Помощь нужна?
Перспектива уподобиться домовику до чрезвычайности не радовала, но юноша не хотел, чтобы за ним убирал хозяин квартиры – волшебник гораздо более древнего рода, чем Малфои.
— Я и сам прекрасно справляюсь с бытовыми заботами, — улыбнулся Лайонел, — я ведь вырос в семье священника! Бытовую магию мы почти не использовали и большую часть работы по дому делали магловским способом…
Драко, разумеется, слышал о высокородной, хотя и небогатой семье Кэрриган, в которой еще со времен короля Артура все без исключения мужчины служили Богу. Юноша хотел спросить, почему его собеседник отказался продолжать фамильную
— Ой, смотри, снег пошел! Да какие хлопья огромные! Словно сама Снежная Королева решила прибыть в Англию!
Драко поднялся со стула и подошел к окну, любуясь заснеженными крышами и деревьями. Котик поступил так же и замер, искоса глядя в оконное стекло.
— Ты посмотри, какая красота! – юноша повернулся к стоящему рядом и отчего-то смутился, встретившись с ним глазами.
— Да, очень красиво, – ответил Котик каким-то сдавленным голосом, а в следующую же секунду вплотную подошел к Драко и начал торопливо и жадно целовать его, шепча: — Все будет, как ты захочешь, как скажешь, не бойся, не бойся…
Не ожидавший ничего подобного юноша на несколько секунд просто окаменел от изумления. Даже сильнее, чем поцелуи и объятия, Драко поразили забота и нежность Лайонела. Эти эмоции были такими сильными и яркими, что ощущались почти физически.
На несколько мгновений юноша оказался в плену обнимающих рук и тихого голоса. Так приятно было плыть по течению, ни о чем не думать, не беспокоиться… Котик уже взрослый, ему почти тридцать, он все понимает и не причинит зла…
Отчаянным усилием воли Драко разорвал наваждение и принялся вырываться из объятий:
— Отпусти! Отпусти, я сказал!
Лайонел почти сразу же разжал руки и отступил на несколько шагов назад, внимательно глядя на юношу:
— Что случилось? Только не говори, что тебе не понравилось! – он красноречиво посмотрел на часть тела Драко, неопровержимо доказывавшую обратное.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но юноша все еще старался сохранять лицо:
— Ты собираешься заниматься сексом прямо здесь?! А если сюда войдет кто-то из гостей?! Они ведь скоро проснутся!
— Если дело только в этом, то не стоит беспокоиться! – Котик с нескрываемым облегчением улыбнулся удивительно светлой улыбкой: — Хозяин соседней квартиры на Новый год уехал из Англии и оставил мне ключ. Мы с ним часто выручаем друг друга в подобных ситуациях…
Драко до безумия захотелось кивнуть, пройти в соседнюю квартиру и забыть обо всем… обо всем… обо всем… хотя бы на несколько часов… Он понял, что должен сказать правду, иначе пытка будет продолжаться еще долго, и враз пересохшими губами проскрипел:
— Я не могу… мне нельзя…
— В каком смысле не можешь? – Лайонел с невероятно вежливым недоумением продолжал созерцать вышеупомянутую часть тела собеседника.
— В прямом. Я полтора года на Амортенции сидел, причем последние три месяца каждый день ее принимал… До сих пор иногда хочется…
На красивом лице Котика появилась искренняя жалость. Немного хрипло он спросил:
— Когда это началось? Ты же совсем мальчишкой был!
— Летом 1996 года, когда отца арестовали, — чужая жалость сейчас не резала душу, словно ножом, как это случалось обычно, а напоминала юноше прикосновение его обожженных рук к лицу и телу: не очень приятно, конечно, но выдержать можно. Он решительно заявил себе, что не станет раскрывать душу перед незнакомым, в сущности, человеком, но вдруг услышал свой голос словно со стороны: — Поначалу пил ее только по дурости, чтобы веселее жилось. Отца арестовали, так что я остался главным мужчиной в семье. Считал себя тогда совсем взрослым, а уж когда Метку получил, то решил, что мне вообще все дозволено, вот и отрывался по полной программе… Днем разбирался в делах нашей фабрики, ночью развлекался – я тогда почти не спал…
— Тебя принуждали к этому другие Пожиратели Смерти или сам Волдеморт? – негромко спросил Лайонел.
Драко рассмеялся:
— Да что ты! Меня не надо было уговаривать – я сам во все дыры лез с превеликим удовольствием и считал себя очень крутым! А кто ж от дармового мальчишки откажется?! – он стиснул кулаки, при одном воспоминании о тех уже далеких днях испытывая жгучий стыд. — Знаю, о Темном Лорде и его людях говорят всякое. Некоторые из тех, кто его никогда не видел, считают всех Пожирателей любовниками Волдеморта, а устраиваемые им общие собрания – настоящими оргиями. Так вот, ничего
Поначалу мне все это очень нравилось, и Амортенцию я пил, чтобы чувствовать себя еще лучше… Думаю, в то время я мог легко бросить принимать зелье, если бы захотел… Но когда я приехал из Хогвартса домой на рождественские каникулы, то уже сильно боялся Волдеморта и сексом старался приглушить страх. И тут Амортенция помогала безотказно!
А когда после гибели Дамблдора я покинул школу и прибыл в ставку Темного Лорда, страшно мне было так, что словами я этого передать не могу. Тогда я и подсел на Амортенцию окончательно. И это помогало еще в одном… Пока я был в силе, то поступал с другими так, как хотел, а они меня ни к чему не принуждали. Но летом 1997–ого все изменилось… Они заставляли меня делать то, что мне не нравилось, и обещали отдать Грейбеку, если я откажусь им повиноваться, — собственный голос доносился словно издалека. — Если бы они меня насиловали, то я бы, наверное, сорвался, но они делали вид, что это все игра, мои отказы – притворство, и их угрозы – тоже шутка… И я поддерживал игру, даже самому себе не признаваясь, что ненавижу этих сволочей до смерти все то время, когда не нахожусь под влиянием любовного зелья. Если бы не Амортенция, я бы, наверное, там с ума сошел или убил кого-нибудь…
Юноша на мгновение прикрыл глаза, а потом продолжил, понимая, что скрывать остатки правды будет просто глупо:
— Я знал, что пройдет еще совсем немного времени – и я превращусь в феллера, которому не нужно ничего, кроме новой дозы. Когда Снейп как-то зашел в Ставку, я практически в ногах у него валялся, умоляя забрать меня оттуда. Уж не знаю почему, но он согласился, поговорил с Волдемортом, и тот отправил меня в Паучий Тупик. Там Снейп меня больше полугода лечил от зависимости. Отравление организма у меня уже было страшное… До сих пор удивляюсь, что остался жив. Только к лету 1998 года я немного оклемался…
Воцарилось молчание. Драко с изумлением обнаружил, что сидит за кухонным столом и пьет кофе из неведомо откуда взявшейся кружки. Котик устроился напротив и смотрел на собеседника с нескрываемым сочувствием.
Через несколько минут Лайонел все же рискнул нарушить окружавшую их тишину и негромко спросил:
— Но с тех пор прошло почти полтора года. Я, конечно, не так хорошо знаю свойства зелий, как Снейп, но, по–моему, Амортенция давно уже должна была покинуть твой организм…
— Так оно и есть, наверное, — юноша зло рассмеялся, — но с психологической зависимостью все сложнее… Я, когда из Флер-де–Лис вышел, радовался до безумия! Если бы я знал, что меня в Министерстве ждет, то, конечно, восторг мой исчез бы напрочь, но в первый вечер после освобождения я чувствовал себя королем Вселенной! Надел самую дорогую мантию, самые броские драгоценности и отправился в очень приличный бар – денег на хороший ресторан мне уже не хватало, но всем прочим об этом знать не полагалось. Выглядел я тогда совсем неплохо, ожогов еще не было, так что на незнакомцев производил приятное впечатление. Познакомился я с девушкой – порядочной, заметь, и очень симпатичной! – и после недолгой беседы она пригласила меня к себе. Я так и не понял, узнала она меня или нет, но большинство людей ценят богатство и положение в обществе выше незапятнанной репутации… Как бы то ни было, мы очень мило провели время, но когда моя случайная знакомая заснула, меня скрутило по–настоящему. Я лежал рядом с ней и боролся с отчаянным желанием разыскать нелегального торговца Амортенцией – их ведь всегда много в Лютном переулке, — купить дозу, принять ее и повторить с этой девушкой все то же самое, но совсем с иным настроением… Я поднялся с кровати, оделся, вышел на улицу и трансгрессировал домой – до сих пор не понимаю, как я тогда смог удержаться… — Драко вцепился пальцами в край стола с такой силой, что ногти побелели. — С тех пор я больше не рискую. Снейп сказал, что тяга к зелью пройдет, когда я влюблюсь по–настоящему, а к тебе, ты извини меня, пожалуйста, я совсем ничего не чувствую. Надеюсь, для тебя это было просто случайным приключением…