Выпускной

Кондакова Анна

Вут, конечно, меня не услышал, всё ещё пребывая головой в песке по самые плечи.

Парень рвался из ловушки изо всех сил, но вытаскивать его оттуда я не собирался, как не собирался за него заступаться, хотя давно бы мог устроить тут разбор полётов для всех обнаглевших учеников.

За ту неделю, что мне пришлось торчать в этой школе, я уже привык видеть этого парня то с синяком под глазом, то с мешком на голове, то висящим вверх ногами над фонтаном.

Странно, что родители Вута не отдали его в школу для нулусов, а притащили

сюда, чтобы терпеть насмешки. Ещё страннее было то, что эти насмешки он никак не пытался оборвать.

Услышав надрывный кашель и сип, я понял, что Вут наконец-то вытащил голову из ловушки.

– Учитель… Нобу… вы… вы…

Я вздохнул, так и не открыв глаз.

– Вы… вы… знаете, кто? – просипел пацан, отплёвываясь от песка.

Хорошо, хоть слезу не пустил.

Хотя я ни разу не видел его со слезами. Издевательства он терпел молча и с железным терпением. Только железа в яйцах ему всё же не хватало.

– И кто я, Вут?

«Ну давай, оскорби меня, олух. Начнём с этого», – добавил я мысленно. Затем открыл глаза, приподнялся на локте и в ожидании уставился на сидящего в песке парня.

– Ну так кто я?

– Вы… вы…

Оскорбления в свой адрес я так и не дождался.

Вут насупился, но ответил не то, чего я ждал.

– Хорошего дня, учитель Нобу.

Он поднялся на ноги, отряхнул с одежды песок и поплёлся вдоль берега, опустив голову и плечи. На его спине так и осталась клякса от смолы, будто его кто-то с неба обгадил.

Я снова вздохнул, улёгся обратно на шезлонг и прикрыл глаза, но тут…

– А покажите нам свои борвийские татуировки, учитель Нобу, – прошептали томным девичьим голосом над моей головой. – Ну пожа-а-а-алуйста.

– Так хочется их увидеть, – добавили другим голосом.

– Мы никогда раньше таких не видели, – произнесли третьим. – Покажите нам то, что у вас есть, учитель Нобу.

Я опять чертыхнулся про себя.

Фразы «борвийские татуировки» и «покажите то, что у вас есть» меня сильно напрягли.

Если хоть кто-то заподозрит, что я не тот, за кого себя выдаю, то все мои старания пойдут насмарку.

Я нехотя приоткрыл один глаз, размышляя, как бы послать надоедливых учеников и при этом не нагрубить. Не хотелось бы нажить себе проблем перед важным днём. Я полгода потратил, чтобы попасть сюда на экзамен, а если точнее – чтобы увидеть трёх древних чудовищ, которые будут принимать его вместе с Судейским Советом школы.

Другим путём к этим монстрам было не подобраться. Только через выпускной экзамен первоклассников.

– Ну покажите ваши татуировки, учитель Нобу, ну пожа-а-алуйста, – опять промурлыкали рядом.

Мой шезлонг взяли в окружение три девушки в купальниках.

Купальники были закрытыми, да ещё и под цвет строгой синей школьной формы, но это мало чем помогало – всё, что надо, туго обтягивала ткань, и только слепой не оценил бы соблазнительные формы.

Моим глазам предстали три

юных и подтянутых девичьих тела, которые ещё и выгибались, как грёбанные путаны.

Поиздеваться вздумали?

Ну-ну.

Кажется, эту троицу подружек я видел на одном из уроков по телепортации у учителя Атхита. Он называл их лучшими, ведь перемещаться они умели так быстро, что никто бы их даже за косички не поймал.

Хотя косички были только у одной, штук сто тёмных косичек, а у остальных – пышные кудри. Во втором мире вообще часто встречались кудрявые маги. Причём во всех расах, а этих рас тут имелось прилично.

В «Жемчужине Королей» я узнал четыре разных народа.

Зеленокожие, низкорослые и ушастые гобличи, такие же, как гоблич Хуго Коготь; краснокожие и сухопарые сатхары, такие же, как лучник Вульф Птица; крепкие, темноволосые, с раскосыми глазами – такие же, как байши Железная Агвид. Ну и, конечно, люди. Их, кстати, было по миру меньше всего, но метки райфу вырождались у всех рас.

Так вот из трёх подружек только одна была человеком – миловидная шатенка. Вторая принадлежала расе байши – крепкая в плечах, с миндалевидными глазами и множеством косичек на голове. Третья была сатхаром: высокая и утончённая блондинка с розовой кожей.

– Учитель Нобу, окажите нам честь… – Блондинка наклонилась к моему лицу. – Когда на уроке директор Ю-Пен попросил вас продемонстрировать ваши борвийские татуировки, и вы сняли рубашку… ох… я так впечатлилась… меня, кстати, Патрис зовут.

Остальные последовали примеру своей подружки, склонившись ко мне ниже.

– А меня зовут Нану, – шёпотом сообщила та, что с раскосыми глазами.

– А меня – Лилия, – добавила шатенка, коснувшись моей щеки кудрями.

Чёрт, у них даже имена, как у путан.

Блондинка с розовой кожей по имени Патрис, судя по всему, была в этой троице заводилой, и избавиться от неё можно было только одним способом – отправить делать то, чего сделать невозможно.

Я прокашлялся и сел на шезлонге, взял в руки коктейль и кивнул в сторону удаляющегося парня с кляксой смолы на спине.

– Если вы сегодня до вечера научите того парня телепортироваться хотя бы на короткое расстояние, то можете рассчитывать на мои татуировки. Я лично перед вами до трусов разденусь, прямо на экзамене. А если не научите, то перестанете доставать его всем классом.

Ученицы не сразу поняли, на кого именно я показываю.

После слов «до трусов разденусь» они заулыбались, как развратные дьяволицы, и только после этого проследили за моим взглядом.

От их флирта не осталось и следа. Они даже побледнели.

– Это же Уродец Вут, – поморщилась Нану (так, что с косичками).

– К нему, кроме учителей, никто не подходит, – добавила Лилия (шатенка).

– Это невозможно! – отрезала Патрис (блондинка и главная).

Я пожал плечами и отхлебнул коктейля, минуя соломинку.