Вымирание
Шрифт:
"Зачем же они припёрлись сюда?
– размышлял он, сложив руки на руле.
– Крысы-то как раз пытались выбраться!"
Его взгляд сфокусировался на стекающих по стеклу струях воды.
"Дождь! Чёрт меня побери, конечно!"
Будь эти сороконожки хоть трижды "зомби" (само по себе уже звучит безумно), с такими осадками им не совладать - их просто смоет. Видимо, они находились неподалёку и, когда стихия разошлась, спрятались в столь любезно оставленном открытом здании.
"Значит, нужно всего-навсего подождать,
Ответ на этот вопрос не очень волновал мужчину. В отличие от перспективы оставлять "Москвич" на виду рядом со своим убежищем. Поэтому он решил провести представившееся время с пользой и восполнить свои оскудевшие запасы оружия.
* * *
Татьяна пришла в себя на полу. На первый взгляд кабина совершенно не изменилась, но что-то было не так, совершенно не так.
Женщина больше не слышала ни гула дизеля, ни перестука колёс. Да и убаюкивающее покачивание исчезло. Локомотив остановился - почему?
Она смутно вспомнила сильный толчок и грохот.
Девочка лежала рядом, без сознания. Татьяна мельком осмотрела её, а потом осторожно потрясла.
– Ксюша? Очнись. Давай, детка, очнись.
К огромному облегчению малышка открыла глаза и посмотрела на неё.
– Слава богу, ты цела!
– выдохнула женщина.
– Ты не ушиблась? Болит что-нибудь?
– Нет...
– промолвила девочка и огляделась.
– Что случилось?
– Не знаю, милая. Наверное, мы во что-то врезались. Уверена, ничего страшного и мы скоро поедем дальше...
Женщина осеклась, заглянув в глаза ребёнка.
"Что ж, ложь никогда не была моей сильной стороной", - подумала она и всё-таки ободряюще улыбнулась.
– А ты как?
– спросила Ксения.
– В порядке, - и снова пришлось солгать.
Голова болела, немного подташнивало. По всей видимости, при ударе Татьяну отбросило на заднюю стенку кабины, о которую она и приложилась затылком. Девочку же спасло от травм то, что она была на руках женщины.
Она не могла сказать, сколько пролежала без сознания; судя по затёкшей руке, успевшей онеметь, минут десять-пятнадцать.
Почему же тогда ни один из мужчин не пришёл сюда?
Ответ напрашивался сам собой, но Татьяна не желала его озвучивать даже в собственных мыслях. Она поднялась, держась для верности за сиденье машиниста, с которого упала во время столкновения. На несколько секунд перед глазами потемнело. Убедившись, что не упадёт, женщина хотела протянуть руку, чтобы помочь встать Ксении, однако малышка уже справилась сама и с тревогой смотрела на неё.
– Ты точно в порядке?
– озабоченно спросила девочка.
– Да, конечно, - снова улыбнулась Татьяна.
– Пойдём.
Открыв дверь, она и Ксения вышли из кабины
Пройдя дальше, она поняла, что путь закрыт - переход был изуродован, когда одна секция наехала на другую, и пройти через него не представлялось возможным.
– Похоже, придётся искать другой путь, - сказала Татьяна, уже не в силах заставить себя улыбаться.
Борясь с неожиданным приступом клаустрофобии, женщина направилась к выходу, для чего ей и девочке пришлось вернуться. К счастью, кузов здесь не деформировался, и двери не заклинило в проёмах. Открыв одну из них, Татьяна выглянула наружу, и внутри у неё всё сжалось.
Первая секция была разбита вдребезги. Казалось невероятным, что такая внешне монументальная конструкция может смяться, подобно использованной салфетке. Даже массивная рама и тележки не выдержали чудовищной нагрузки.
Женщина попыталась спуститься по лестнице вниз. Она не знала, что следует развернуться лицом к локомотиву, к тому же, хотя дождь закончился, ступеньки были ещё мокрые. На полпути она оступилась и упала с метровой высоты грудью вперёд, заодно зацепившись копчиком за металлическую ступеньку.
От резкой боли у Татьяны перехватило дыхание. Схватившись за пострадавшую часть тела, она стиснула зубы, пережидая особенно сильный приступ.
Ксения спустилась с тепловоза без происшествий и замерла в нерешительности рядом с распластавшейся перед ней женщиной.
Когда, наконец, стало легче, Татьяна поднялась сначала на четвереньки, а затем и во весь рост. Бросив взгляд вперёд, на разбитую секцию, женщина решила, что Ксении лучше туда не идти вместе с ней. Она наклонилась к малышке и сказала:
– Подожди меня пока здесь, хорошо?
– Почему?
– нахмурилась девочка.
– Просто сделай, как я прошу. Пожалуйста. Я буду всё время у тебя на виду, и мы не потеряемся, обещаю.
На этот раз лукавить не пришлось, и Ксения, хотя и не совсем охотно, кивнула.
Нетвёрдой походкой женщина направилась к передней секции тепловоза. Проходя мимо изуродованного кузова, она чувствовала тепло ещё не остывшего, но уже мёртвого дизеля и специфический запах: смесь солярки и масла.
Не требовалось разбираться в тонкостях железнодорожного дела, чтобы понять причины произошедшего: стрелка оказалась переведена с главного на запасной путь, занятый цистернами. Никаких шансов на спасение.
Татьяна подошла к двери. Взгляд метался по превратившемуся в месиво подкузовному пространству. Смятые металлические конструкции, обрывки кабелей, разорванный баллон над колёсными парами - картина полнейшего разрушения. С кузовом дела обстояли ещё хуже.