Вымирание
Шрифт:
– Может, всё дело в том, что его ещё и укусили?
– предположил Михаил, старательно не смотря в её сторону.
– Может, - ответила Татьяна, почувствовав, как на неё навалилась усталость, словно и не было пары часов сна.
– Всё равно я хочу смыть с себя эту мерзость!
– сказал Денис и снова принялся тереть лицо, а потом руки.
Никто его не торопил. Афанасьев достал из кармана куртки измятую пачку сигарет и закурил. Татьяна закрыла глаза, надеясь забыться. Ксения обняла её, утешая, словно они поменялись ролями.
Это стало последней каплей, и женщина расплакалась.
* * *
По
То же самое происходило и с раздражением Анатолия.
Когда он вместе с двумя парнями прибыл в банк, его оптимизм начал угасать. Восемь человек - много это или мало? Для Проценко, руководствовавшегося лозунгом "Трое - это уже толпа", ответ очевиден. Здание было достаточно большим, чтобы каждый нашёл себе укромный уголок, однако выжившие все собрались в главном зале, где в прошлые времена народ топтался у касс в ожидании своей очереди. Причина ясна - им интересно поглядеть на новоприбывшего. А уж известие о том, что вместе с ним Виталий и Вячеслав привезли оружие, и вовсе порадовала их.
Анатолия представили присутствующим. Он не пытался запомнить имён. Помимо парней, спасших его, в банке присутствовали: активно седеющий мужчина предпенсионного возраста; ещё один молодой человек совершенно невыразительной внешности; две дамы, лучшая пора которых закончилась лет десять назад; мальчонка, вряд ли успевший перейти в пятый класс, и относительно молодая женщина - судя по строгой одежде, работа её была скучна, как программа телевидения до "перестройки". Её имя Проценко всё-таки отложил в памяти - Вероника. Пожалуй, она была единственной, кто вызвал у него симпатию, однако он не собирался идти на поводу у чувств, родившихся не в мозгу, а метром ниже.
После знакомства Анатолий не без удовольствия разделил нехитрую трапезу с нынешними обитателями банка, а после отошёл в сторону и занял место у окна, где и пребывал до настоящего времени.
Пару раз к нему подходили, в том числе и Вероника. Все, как один, относились нему хорошо, были вежливы и даже участливы. Он не мог сказать, насколько они искренни, да это и не важно, по большому счёту. Всего-то полчаса пребывания здесь убедили Проценко, что он не желает видеть рядом с собой никого. НИКОГО. Это стало для него неприятным открытием, особенно учитывая, сколь мало людей осталось в городе (может, и больше, чем он думал, но всё равно ничтожное количество по сравнению с тем, что было недавно). Анатолий пытался себя убедить, что глупо строить из себя героя-одиночку, что только вместе они смогут выжить в окружении "зомби", что, в конце концов, ему, как и любому, нужно человеческое общение... Ничего не помогало. Мысль о том, чтобы вернуться в СВОЁ убежище с каждой минутой казалась всё заманчивее.
Ничто не мешало ему просто взять и уйти (благо, автомат Калашникова с полным рожком по-прежнему при нём). Тем не менее, мужчина колебался. От банка до автосервиса далеко, пешком добираться слишком опасно, да и небольшое это удовольствие: прогуливаться по улицам, заваленным обломками зданий, разбитыми машинами и трупами, которые наверняка уже начали пованивать.
Нужен транспорт. Эх, как же жалко "Ленд
Микроавтобус ему одному ни к чему, а вот легковушка - в самый раз. Он осознавал, что выжившие вряд ли обрадуются такому развитию событий, поскольку вернуть машину он не сможет, а поехать с кем-то не согласится, чтобы не выдавать своё убежище.
"Надо было сидеть у себя и не высовываться!" - в который раз укорил себя Анатолий.
В одном он не сомневался: как бы ни сложились обстоятельства, он не хотел крови этих людей.
* * *
Никто не собирался бросать Леонида.
На улицах городов лежали тысячи тел, но это ничего не меняло. Сутурин был одним из выживших, из тех, кто уцелел после начала эпидемии. В силу естественного иммунитета или по другой причине - неважно.
Татьяна не принимала участия в похоронах Леонида, если так можно было назвать происходящее. Она сидела вместе с Ксенией и глядела в окно, ничего не видя.
Подогнав УАЗ к ближайшему чахлому лесу, Михаил вместе с Денисом вытащил тело Сутурина из машины, и они отнесли его в сторону от дороги. Лопаты у них не было, а когда Фролов предложил раздобыть её в городе, женщина уверенно заявила, что в этом нет необходимости.
Леонид мёртв, осталась лишь оболочка, которая, несомненно, тоже заслуживает почестей, но не ненужного риска. В какой-то мере успокаивало, что теперь, когда животные тоже изменились, они не притронутся к трупу.
Основную же причину своей категоричности Татьяна не решилась озвучить. Она хотела поскорее избавиться от покойника - просто чтобы его не было.
И забыть. Всё.
Конечно, глупо и импульсивно, но если она даст волю своим истинным чувствам, то сломается. Она бы и не противилась - какой смысл вообще в подобной жизни?
– если бы не ещё один человек, ради которого стоило продолжать бороться.
Ксения.
Найдя более-менее подходящее место, Михаил и Денис положили тело и прикрыли его наломанными здесь же ветками. Явно не удовлетворённые такой церемонией, они вернулись к УАЗу.
– Куда теперь?
– спросил Афанасьев, забравшись в кабину.
– Трасса перекрыта слизью, - ответил Фролов, располагаясь в салоне, - так что, похоже, обратно в город.
Рядом с водителем он садиться не стал, поскольку через отсутствующую половину лобового стекла вода свободно заливала пассажирское сиденье, и каждый взмах единственного уцелевшего "дворника" усугублял ситуацию.
– Выходит, затея провалилась?
– нахмурился Михаил.
– Я этого не говорил. Есть и другие дороги, в конце концов. Рано или поздно мы найдём чистую.
– М-да, - хмыкнул Афанасьев и, помедлив, посмотрел в зеркало на сидящую позади женщину.
– А ты что скажешь, Таня?
– Лишь бы не стоять на одном месте, - ответила она.
Михаил опустил взгляд на указатель уровня топлива (оставалось меньше половины бака) и повёл автомобиль обратно в Спасск-Дальний.
* * *