Вымирание

Кусков Евгений Сергеевич

Взревев, "Королла" одним рывком догнала ВАЗ и столкнулась с ним. Послышался отчётливый треск и звон бьющегося стекла. Мужчина почти сразу ударил по тормозам. Стоп-сигналы "девятки" (частично лишившиеся красных светофильтров) тоже вспыхнули, но она проехала немного дальше, роняя обломки расколотого заднего бампера. Машины остановились метрах в десяти друг от друга.

Проценко шумно выдохнул и, отерев лоб, откинулся на спинку сиденья.

Чёрт, это действительно оказалось приятно, хотя он и понимал, что придётся возвращать "Тойоту" на "базу"

для ремонта. Нехорошо, босс подобное не одобрит, но Анатолию было наплевать. По крайней мере, сейчас, в эту минуту.

Передние двери "девятки" открылись, и из салона выбрались двое молодых людей среднего телосложения в импортных ветровках и джинсах. Они сначала посмотрели на повреждения своей машины, а потом направились к "Королле". Выражение их лиц не сулило ничего хорошего и было бесконечно далеко от раскаяния. Проценко отметил, что они так же бледны и болезненны, как и его коллеги, да и вообще все люди, с которыми он встречался сегодня.

Он спокойно сидел, не собираясь выходить. Пока. Варианты дальнейших действий он уже давно продумал, ворочаясь бессонными ночами, и теперь ему оставалось лишь перебирать их в поисках подходящего. Вызов ГАИ ни один из них не подразумевал.

Парни подошли к "Тойоте". Тот, который управлял "девяткой", наклонился в открытый проём водительского окна; второй стоял у капота и, поигрывая в руке монтировкой, снисходительно осматривал повреждения.

– Дядя, ты чё творишь, а?
– спросил первый.

– А ты?
– посмотрел на него Анатолий.

– В смысле?
– сразу же ощетинился парень.

– В прямом, - всё так же невозмутимо ответил мужчина.
– Ты мне не давал ехать, хотя я тебе не мешал.

– Ты еле плёлся на своём ведре!

– И что? Повернуть руль влево и обогнать меня, не снижая скорости, оказалось таким сложным для тебя испытанием?

– Слышь, дядя, у нас сегодня плохое настроение, так что ты не быкуй тут!

– Кто бы говорил.

– Я не понял!
– угроза в голосе юнца неуклонно нарастала.
– Ты ещё и права тут качаешь? Думаешь, ездишь на иномарке, и тебе всё можно?

– По-моему, ты меня перепутал с собой. За вычетом иномарки, конечно.

– Нет, ты представляешь?
– обратился первый парень ко второму.
– Этот урод в нас въехал, а теперь ещё и умничает!

– Вообще козёл!
– поддакнул его приятель и пнул передний бампер "Тойоты".

Ярость внутри Анатолия вскипала всё сильнее. В том зелёном "Москвиче" наверняка сидел вот такой же "король дороги", мнящий себя настоящим мужиком и при этом не считающий зазорным бегство с места им же спровоцированной аварии. Последние крохи самообладания ещё удерживали мужчину, когда перед его взором услужливо всплыла картина с перевёрнутой "Таврией" в окружении разбросанного багажа. На переднем плане - огромное размазанное пятно крови на асфальте.

Крови его сына.

И трусливо уносящийся прочь "Москвич".

Проценко настолько сильно сжал руль, что оплётка

впилась в его пальцы.

– Вот что... парень, - сквозь зубы произнёс он.
– Я не хочу ничего тебе доказывать. И мне даже наплевать на мою машину. Мне не нужны ни деньги, ни тем более ГАИ. Просто бери дружка, садись в свою "девятку" и уезжай. И нет проблем.

– Совсем оборзел, что ли?
– взревел его оппонент.
– Гони бабки на ремонт! Раз купил "япошку", то и для нас рублики найдутся.

Для убедительности он одним ударом сломал зеркало на водительской двери "Тойоты".

Анатолий другой реакции и не ожидал. Плохо или хорошо, но он пытался уладить конфликт, сам не зная, хотел ли этого в действительности. Теперь же точка невозврата оказалась пройденной.

Двигатель "Короллы" он не глушил, первая передача заблаговременно подоткнута, сцепление выжато - осечки быть не могло.

Её и не случилось.

"Тойота", коротко взвизгнув шинами, рванулась вперёд - прямо на стоящего перед ней второго парня. Анатолий прокатил его на капоте всего несколько метров, после чего резко затормозил, сбросив на землю. Зная, что сейчас последует, он, не теряя времени, открыл дверь и уже почти вышел из машины. Немного не успел.

Водитель "девятки" подбежал к нему и нанёс удар в лицо. Сильный - если бы Проценко не попытался увернуться, то лишился бы пары зубов, а так отделался разорванной кожей на скуле. Не оставляя противнику времени на второй замах, он атаковал сам.

Анатолий метил не в лицо, а в солнечное сплетение. Парень охнул и опустился на колени, словно в приступе неожиданного прозрения вымаливая прощение.

– Ах ты, сука!
– раздалось за спиной. Проценко мгновенно повернулся и, перехватив руку второго оппонента, заломил её. Монтировка выпала из ослабевших пальцев и звонко ударилась об асфальт.

– Ребята вы не хилые, да вот умения маловато, - хмыкнул Анатолий, уткнув противника лицом в помятый капот "Тойоты".
– Верно я говорю, сопляк?

– Ты попал, мужик! Мы тебя запомнили! И твои номера тоже!
– прокряхтел парень.

– Да ну? И что же вы сделаете?
– усмехнулся Проценко.

– Увидишь! Держу пари, у тебя симпатичная дочурка. Может, и жена сгодится, если не очень жирная!

Улыбка мужчины исчезла. Он развернул противника лицом к себе, чем тот и воспользовался, всё-таки приложив свой кулак о челюсть Анатолия.

До этой секунды Проценко хотел лишь припугнуть юнцов, небезосновательно полагая, что они спасуют перед тем, кто может дать отпор.

Теперь же игры закончились.

Парень, заметив, как изменилось выражение лица мужчины, принялся отчаянно размахивать руками и ногами, намереваясь не подпустить его к себе. Анатолий подловил момент и нанёс противнику сокрушительный удар. Тот осел на капот "Короллы" и схватился за лицо. Между пальцев показалась кровь.

– Я в армии не дурака валял, сопляк, - сказал Проценко и снова атаковал.