Выкрутасы
Шрифт:
— Лиз? — Этот голос.
Я поворачиваюсь к двери, мои губы дрожат. Это плод моего воображения.
Он подходит ближе, я вижу его. Он настоящий? Или меня накачали наркотиками?
— Тэлон?
Он наклоняется, притягивая меня в свои объятия.
— Это я, детка.
Парень целует меня в голову, я так потрясена, что задыхаюсь. Что происходит? Он поднимает меня, берет на руки, баюкая, как ребенка. Свирепо смотрит на Ганнера.
— У нас все в порядке?
Ганнер кивает головой.
— Да. Не забудь замолвить за меня словечко
Тэлон смеется.
— Конечно.
Затем он выносит меня из помещения. Я закрываю глаза и прижимаюсь головой к его теплой шее. Не хочу видеть, где я нахожусь, не могу поверить, что все происходящее реально. Может быть, я сплю, и Бог играет со мной злую шутку. Тэлону плевать на меня. Я чувствую солнечный лучи на своей коже, запах свежескошенной травы и сухих листьев. Зажмуриваюсь от яркого солнца. Дверца машины распахивается, и Тэлон нежно усаживает меня на заднее сиденье.
— Лиза? — Это Мэддокс.
Я открываю глаза, когда машина трогается. От напряжения перед глазами появляются радужные круги.
— Что, Мэддокс? — Едва слышно хриплю я, все еще ошеломленная всем происходящим. Бабушка отправила меня туда, чтобы меня убили, но почему? Я думала, она… она вырастила меня. Мой отец — мешок с дерьмом, это известно всем. Он почти не имел никакого отношения ко мне, пока я росла, меня воспитала бабушка. Я думала, она меня любит. У нас столько воспоминаний, она притворялась? Она симулировала нежность и ласку, неужели все это неправда?
Я вытираю слезы. Опять. Я не знаю…
— Лиза, Полетт похитила Аметист.
Замираю, глядя на Мэддокса.
— Что? — Мое сердце колотится в груди.
— Да, ты знаешь, где они могут быть?
Я киваю, игнорируя тот факт, что, возможно, Тэлон не хочет меня, он, вероятно, хотел, чтобы сказала им, где находится Аметист. Мое сердце замирает, в нем нарастает паника.
— Я знаю, где они.
Глава 43
— ОСТАНОВИСЬ ЗДЕСЬ, — говорит Лиза, указывая на обочину.
— Это и есть компаунд? — спрашиваю я, это место сбивает меня с толку. Мы в гребаном пригороде. Дома среднего класса. Возле некоторых есть детские площадки.
Лиза качает головой:
— Нет. — Она смотрит на дом, ее глаза безжизненны. Лиза всегда казалась веселой, жизнерадостной, приходящей на помощь и ничего не просящей взамен, девушкой. В этом доме с ней что-то случилось, мы докопаемся до сути, но сейчас я могу думать только об Аметист. — Это дом моего отца. Они, — она прочищает горло, — они используют этот дом как реабилитационный центр. Место, где может что-то пойти не так. Никаких доказательств и тому подобного. — Она прижимает руку
Я киваю, затем смотрю на Вульфа, сидящего рядом со мной, и на отца, который сидит на пассажирском сиденье.
— Пойдем.
Лиза останавливает меня, как только все выходят из машины.
— Мэддокс, они будут вооружены.
— Да? — говорит Вульф и выходит из машины, закрывая за собой дверь. — Мы тоже.
Вульф протягивает мне «AR», я свирепо смотрю на него, затем перевожу взгляд на пистолет, прежде чем снова посмотреть на него. Он кивает.
— Ты прав, — говорит брат, поворачивается к Лизе. — Ты когда-нибудь стреляла из такого?
Я собираюсь забрать его, когда она ловко хватает пистолет и передергивает затвор.
— Я расцениваю это как «да»… — бормочет Вульф, ухмыляясь ей.
Тэлон подходит к ней сзади и убирает волосы с ее плеча.
— Поговорим вечером, хорошо?
Она одаривает его жесткой улыбкой.
— Хорошо.
Как раз в тот момент, когда мы собираемся подойти к дому, позади нас останавливаются полицейские машины и фургоны со спецназом. Лейла выскакивает из машины и бежит к нам, вытирая слезы с лица.
— Мне очень жаль, но я не могу позволить вам испортить ваши жизни! Я вызвала полицию. Я люблю Аметист, но вы все должны научиться не брать все в свои руки!
Вульф качает головой и опускает руку, когда офицеры начинают кричать, чтобы все бросили оружие.
Я рычу на Лейлу. Она склоняет голову.
— Мне очень жаль, Мэд, но я не могу. Я люблю Аметист, и она будет в безопасности, она слишком умна, чтобы было по-другому, но позволь полиции справиться с этим.
Я снова рычу.
Тэлон шагает к ней, его губы кривятся в усмешке.
— Ты обещала, Лейла…
Все опускаются на землю, включая Вульфа.
— Я знаю. — Она поигрывает большими пальцами. — Но мой ребенок вроде как нуждается в том, чтобы отец и дяди не сидели в тюрьме.
Мрачное лицо Вульфа начинает светиться. Он улыбается ей с земли, как раз, когда я опускаюсь на колени. Она беременна. Хорошо для них.
— Срань Господня, — бормочет Вульф, когда полиция и спецназ проходят мимо нас, подняв оружие и направляясь к дому. Съемочные группы подъезжают вместе с папарацци. Вульф продолжает. — Я не могу быть отцом.
— Вы оба заткнитесь на хрен, — рявкаю я, с меня хватит их дерьма.
— Хорошо, вставайте! — говорит один из офицеров, подходя ко мне. Я встаю и бегу к дому. Мне нужно забрать мою гребаную девчонку.
— Мэддокс! — слышу я крик позади себя, но не слушаю. Новостные команды и репортеры собрались и вещают в свои камеры.
Я игнорирую всех и толкаюсь вперед, мимо меня проносится машина скорой помощи.
Я ускоряюсь, бегу к дому. Почему эта гребаная дорога такая длинная? Подбегаю к двери в тот момент, когда ее выкатывают на каталке.