Выкорчеванная
Шрифт:
Марек пронзил последнего врага на лестнице и пинком сбросил тело на пол. Солдаты едва ли не с радостью бросились ему навстречу. Он, по крайней мере, был понятным для них противником, с кем можно справиться. Но принц принял один удар на щит, поднырнул под второй и пронзил мечом атаковавшего солдата. Потом повернулся и срубил голову второму, обратным движением рукоятью меча он ударил еще одного, и ткнул острием в глаз следующего. Кася, поднимая меч с протестующим вскриком, сделала шаг навстречу принцу, но не успел еще смолкнуть ее крик, как солдаты были мертвы.
Но мы все же успели закончить Призывание. Я пропела последние три
В опущенной руке был меч, с которого капала кровь. Ее лицо было спокойно, неподвижно и безмятежно. Свет озарил ее, густой и устойчивый и прошел сквозь нее — в ней не было ни следа скверны. Равно как оказался чист Марек и шедший следом Соля. Свет омывал ее, задевая краем ее спутников, и в них не было теней. Только жестко поблескивающий эгоизм и гордость сродни усеянной шипами стене. Но в королеве не было ничего подобного. Я пораженно смотрела на нее, тяжело дыша. В ней не было порчи.
В ней вообще ничего не было. Свет Призывания прошел прямо насквозь. Она сгнила изнутри. Ее тело было лишь оболочкой из коры вокруг пустого места. В ней попросту нечему было испортиться. Слишком поздно я это поняла. Мы хотели спасти королеву Анну, так что Чаща дала нам то, что мы искали. Но то, что мы нашли были лишь бренными останками, фрагментом сердцевины очагового дерева. Марионетка, пустая и ждущая, когда мы закончим свои испытания, и убедим себя в том, что ничего плохого нет, а Чаща в любой момент могла до нее дотянуться и перехватить управление.
Свет все еще озарял ее, и наконец я медленно сумела увидеть Чащу, словно посмотрела еще раз на облако и разглядела в нем дерево вместо женского лица. Чаща была там… и она была единственной сущностью. Золотые локоны были светлыми прожилками листьев, ее руки и ноги были ветвями, а пальцы длинными корнями, цепляющимися за пол и глубоко проникшими в почву.
Она смотрела на стену за нашими спинами, в пробитое отверстие, ведущее в гробницу с голубым пламенем, и впервые за все время ее лицо изменилось. Перемена была сродни согнувшейся иве под порывом ветра, пронесшейся буре в верхушках деревьев. Эта оживившая Чащу сила, чем бы она ни была, она была здесь прежде.
Под сиянием Призывания лицо королевы Анны постепенно сползло с нее как смывается краска под льющейся водой. Под ней оказалась другая королева, коричневая с зеленым и золотым. Ее кожа была испещрена подобно древнему дереву, а волосы были настолько темно-зеленого оттенка, что казались черными с красными, золотыми и осенне-коричневыми прожилками. Кто-то собрал ее золотые локоны и сплел из них кольцо вокруг ее головы, перемежая их с белыми лентами. На ней было белое платье, которое плохо на ней сидело. Она его носила, хотя оно ничего для нее не значило.
Я увидела, как между нами и ею обретает очертание тело похороненного короля. Его несли шестеро людей на белом льняном полотнище. Его лицо было спокойно и неподвижно, глаза склеены молоком. Его внесли в эту гробницу, аккуратно опустили в огромный каменный гроб и сложили полотно поверх тела.
В сиянии Призывания за процессией шла другая королева. Она склонилась над гробом. В ее лице не было скорби, только отчаянное смятение, словно она не могла понять. Она коснулась лица короля, прикоснулась к его
Один из присутствующих призраков заговорил с ней, по-видимому разрешая ей остаться столько, сколько она пожелает. Он поклонился, пятясь и вышел из гробницы, оставив ее одну. Когда он уходил, в его лице промелькнуло нечто, что Призывание сумело выявить даже спустя столько лет — холод и решимость.
Королева Чащи этого не заметила. Она стояла у каменного гроба, обняв его руками, ничего не понимая, как было с Маришей. Она не понимала суть смерти. Она смотрела на голубое пламя, на его пляску. Королева обернулась в пустой каменной комнате, и оглянулась с уязвленным и обиженным выражением лица. Потом она замерла и снова огляделась. Небольшой проем в стене закладывали кирпичами. Ее замуровывали в гробнице.
Мгновение она смотрела, потом бросилась вперед и присела у оставшегося крохотного отверстия. Люди работали быстро, и уже задвигали блоки, почти полностью закрыв проем. Пока каменщики делали свое дело, человек с холодным лицом произносил заклинание. С его рук срывалось потрескивающее голубое свечение, омывающее каменные блоки, соединяя их вместе. Она возмущенно протянула в отверстие руку. Никто на нее не обратил внимания. Они закрыли проем последним блоком, задвинув ее руку внутрь.
Оказавшись в одиночестве, она выпрямилась. Она была поражена, рассержена, сбита с толку, но еще не была напугана. Она подняла руку, собираясь что-то предпринять. Но за ее спиной на могиле плясало голубое пламя. Опоясывающие стены буквы ловили свет и отражали его, заканчивая длинное предложение, которое начиналось на лестнице, гласящее:
«ОСТАНЬСЯ НАВЕЧНО, ВЕЧНО ПОКОЙСЯ, БЕЗ ДВИЖЕНИЯ, БЕЗ ВЫХОДА»,
и это была не просто дань уважения королю о его вечном покое. Это была не просто гробница. Это была темница. Её темница. Темница, чтобы ее удержать. Она повернулась и ударила стену, изо всех сил попыталась ее сдвинуть, просунуть пальцы в щели. Нарастал страх. Холодные и неподвижные камни ее заперли. Они вырезали эти камни из самой сердцевины гор. Она не могла выбраться. Не могла…
Внезапно королева Чащи отбросила свои воспоминания. Сияние Призывания мигнуло и словно вода отхлынуло на каменные стены гробницы. Саркан отшатнулся, я едва не грохнулась у стены. Мы находились с дальней стороны круглого помещения, но страх королевы прогромыхал внутри моих ребер словно бьющаяся о стену птица. Отрезанная от солнца, отрезанная от воды, от воздуха. И все же она не могла умереть. И она не умерла.
Она стояла среди нас, полускрытая за маской с лицом королевы Анны, но также не была больше королевой из видения. Каким-то образом она нашла способ выбраться. Она отвоевала свободу, а затем… перебила их? Она перебила их, и не только их, но и их возлюбленных и их детей, и весь их народ. Она их поглотила, превратившись в такое же чудовище, какими были они. Она стала Чащей.
Она тихо прошипела в темноте, не так как шипят змеи, а похоже на шорох листвы, скрип ветвей на ветру, и шагнув вперед, следом по ступеням хлынули лианы, обвивая останки павших за лодыжки, запястья и шеи, отодвигая их к стенам и потолку, чтобы освободить ей дорогу.