Выход за пределы
Шрифт:
Но теперь, слушая рассказ Жжмерлии про то, каким образом тот оказался так глубоко внутри Дженизии, он готов был пересмотреть свои взгляды. Даже несмотря на не слишком нежное подталкивание Луиса Ненды и прямые приказы Атвар Ххсиал, Жжмерлия не мог ничего связно объяснить.
Он сказал, что починил эмбриоскаф. Он поднялся на нем, чтобы проверить его герметичность. Он решил посадить корабль поближе к зданиям, которые обследовали Ханс Ребка и его группа. Он увидел их около зданий и спустился ниже. Он также увидел зардалу.
— Прекрасно, — сказал Луис Ненда. — А что случилось потом? И где теперь эмбриоскаф? Это же наш
— И почему ты сам вошел в здание? — добавил Ребка. — Ты должен был догадаться об опасности, раз увидел, что зардалу последовали за нами.
Бледно-лимонные глаза перебежали с одного допрашивающего на другого. Жжмерлия молча покачал головой и ничего не сказал.
— Бесполезно, — проговорил Ненда. — Посмотрите на него. Сейчас он невменяем. Наверное, на него так подействовали зардалу. — Он отошел к большой круглой дыре и с отвращением сплюнул через край. — Пропади все пропадом. Что будем делать? Я мог бы съесть дохлую лошадь.
— Не говори о еде. От этого становится еще хуже. — Ребка подошел к Ненде, оставив Атвар Ххсиал и дальше пытать Жжмерлию. Озадаченная Каллик стояла рядом и внимательно наблюдала. Кекропийка могла читать не только слова, но и чувства, так что, может быть, они с хайменопткой добьются от него большего, чем люди.
— У нас есть выбор, — продолжал Ребка, — правда, небольшой. Мы можем подняться наверх, чтобы нас растерзали зардалу. Или же мы можем остаться здесь и умереть с голоду. Или миновать эту пещеру и посмотреть, нет ли там другого выхода наверх и наружу, — шепнул он на ухо Ненде.
— Здесь должен быть такой выход, — раздался за ними вежливый холодный голос. — Я имею в виду выход наверх и наружу. Рассуждая логически, должен быть.
Ханс Ребка и Луис Ненда одновременно обернулись, как фигуристы в парном катании.
— Эй, что за черт… — начал было Ненда и остановился на полуслове.
Ребка ничего не сказал, но хорошо понял Ненду.
«Эй» и «что за черт…» означало: «Эй! Лотфиане не подслушивают чужие разговоры и тем более не перебивают. И никогда не встают и не уходят от своей госпожи, когда она их расспрашивает». Внезапная пауза в речи Ненды означала, что Жжмерлия его очень беспокоит. То, что довелось испытать лотфианину по пути к ним, явно вызвало серьезное расстройство и полностью нарушило его привычки и порядок действий.
— Посмотрите, каким путем вы сюда пришли, — продолжал Жжмерлия, не обращая внимания на слова Ненды. — Через здание на берегу и спускаясь по туннелю. А теперь взгляните на эти пещеры. — Он обвел гигантский зал передней лапкой. — Вряд ли логично считать, что все это обслуживается таким узким подходом и, более того, является конечной целью. Вы спросили, капитан Ребка, должны ли мы идти вверх, оставаться здесь или продвигаться через пещеру дальше. Логичный ответ на все ваши вопросы — нет. Мы должны идти вниз. Мы обязаны идти вниз. Именно в этом направлении лежит наше спасение, если это вообще возможно.
Теперь самому Ребке хотелось произнести «эй» и «что за черт». Голос явно принадлежал Жжмерлии, но четкость и решительность отражали такие черты характера лотфианина, с которыми ему никогда не приходилось сталкиваться. Возможно, именно это имели в виду исследователи, когда писали, что интеллект лотфиан в присутствии других мыслящих существ подавлен и остается в тени? Неужели Жжмерлия всегда именно так думал наедине с самим собой? Если это
Ребка постарался отбросить эти вопросы. Сейчас, когда они заблудились, проголодались, мучились от жажды и почти отчаялись, было не важно, где и когда зародились у Жжмерлии такие мысли.
— Есть ли у вас свет? — продолжал Жжмерлия. — Я буду более чем счастлив стать вашим проводником.
Луис Ненда, не говоря ни слова, передал ему осветительный диск, Жжмерлия перепрыгнул к спиральной дорожке и, не дожидаясь остальных, направился вниз. Каллик тоже перепрыгнула в какую-то долю секунды, но вместо того, чтобы последовать за Жжмерлией, дождалась, пока Атвар Ххсиал переправит через провал сначала Луиса Ненду, а потом Ханса Ребку. Когда кекропийка двинулась вниз по спирали, Каллик задержалась, чтобы стать замыкающей группы.
— Хозяин Ненда, — тихо произнесла она. — Я серьезно обеспокоена.
— Ты думаешь, что у Жжмерлии ослабла пара заклепок в мозгах? Я тоже так считаю. Но в одном он прав… мы должны идти вниз, а не вверх или вбок.
— Здравомыслие или его отсутствие меня не тревожат. — Каллик еще сильнее отстала, чтобы увеличить расстояние межу собой и Жжмерлией. — Хозяин Ненда, мой вид множество поколений служил зардалу вплоть до Великого Восстания. Хотя моя расовая память не сохранила каких-то особых сведений, но у меня врожденное знание поведенческих стереотипов зардалу. На Ясности вы уже познакомились с некоторыми их привычками: зардалу любят брать заложников. Они используют их как предмет торговли или убивают в целях сурового назидания другим видам.
Ребка тоже отстал, чтобы послушать хайменоптку.
— Не тревожься, Каллик. Даже если зардалу нас захватят, Джулиан Грэйвз и другие не будут нас выторговывать. По одной простой причине: я этого не позволю.
— Я беспокоюсь о другом. — Каллик говорила так, словно сама мысль о том, что кто-то посчитает ее стоящей торговли, была нелепой. — Жжмерлия ведет себя настолько странно, что я начинаю задумываться: может, он уже захвачен зардалу? И сейчас, после того, как они промыли ему мозги, он просто выполняет их приказы.
14
Согласно заключению врачей Альянса, Джулиан Грэйвз существовать не мог. Он был гигантской статистической флуктуацией, отклонением — одним на миллиард — в прекрасно выверенной медицинской технике. Другими словами, никто и ничем не мог ему помочь.
Началось это с невинной задачи: увеличения объема памяти. Каждому советнику необходимо знать историю, биологию и психологию каждого разумного или потенциально разумного вида рукава. Но такой объем данных превосходил возможности любого человека. И когда Джулиус Грэйвз был избран в Совет, он оказался перед выбором: или же ему встроят высокоплотную неорганическую память, обременительную и тяжелую, или же он позволит врачам создать в себе мнемонического близнеца, вторую пару мозговых полушарий, выращенных из его собственной мозговой ткани и используемых только для хранения информации, которую в любой момент можно будет извлечь. Их внедрят ему в кору головного мозга с минимальным расширением черепной коробки. Большинство членов Совета предпочитали первый способ, особенно те, что пользовались экзоскелетом. Джулиус выбрал второй.