Выход воспрещен
Шрифт:
— Передам, — быстро кивнул её собеседник, — А Луков…
— Пускай идёт в свой отпуск, он заколебал, — устало и обреченно махнула Нелла рукой, — Парни на него жалуются. Что не выезд, то он ***дит об отпуске заслуженном. Вот ***дит и ***дит. Ему уже три бригады лицо сломать хотят. На*** его! Позовешь Слодзинского из Первого района, тот все равно ***м груши околачивает.
— Может, премию Лукову порезать? — почти заискивающе спросили у неё.
— Жопу себе порежь, Темеев, — ласково оскалилась майор, — Луков, конечно, говно, но он наше говно! Воняет, но по делу и закону… чем и раздражает.
Почти минуту они мерялись взглядами. Хищно-заинтересованный у Окалины и нервно-сосредоточенный у её подчиненного. Никакого давления на этот раз.
— Вы меня послали собрать неофициалку, я собрал, — наконец говорит Анатолий Темеев, носящий звание старшего лейтенанта и личного порученца товарища майора, — Потом… еще собрал. А потом еще. Знаете, что было потом…?
— Не тяни кота за яйца, Толь. Не испытывай моего терпения, — рыкает нетерпеливо женщина.
— В общем, Нелла Аркадьевна, — устало выдыхает человек, явно не найдя нужный тон, — Этой неофициалки до ммматери. Мы думали, что Ожегов — это…
— Он что, еще кого-то кончил?! — перебивает изумленно женщина.
— Хуже…, — кривится в неподдельном отвращении старлей, — Он Симулянт.
— Я тебе сейчас двину, дурака кусок, — сулит ему начальство, — Кончай придуриваться.
— Да не придуриваюсь я! — повышает голос Темеев, — Этот кадр… я просто не знаю, с чего начать! Он прямо легенда какая-то! Только наоборот!
— Слышь ты…, — привстает с места блондинка, явно намереваясь воплотить угрозу в жизнь. Вообще, товарищ майор крайне редко превышает свои полномочия, но в этом деле у неё огромная личная заинтересованность. Анатолий Темеев это знает, поэтому угроза физической расправы представляет для него ясную перспективу. И старлей чувствует, что пришла пора спасать собственную шкуру.
— Три человека из-за него попали в дурку! — ошарашивает он начальницу, — Старший аналитик какого-то московского отдела, секретность выше крыши, психиатр из второй Неонки, у дядьки степеней было как у дурака фантиков. И стажёр кгбшный. Чисто по наружке.
— Это как? — садится на место заинтригованная женщина.
— А вот так! На Симулянте обкатывали молодняк наружки. Курсами. За ним, Нелла Аркадьевна, наблюдали чуть ли не с рождения. Сначала профессионалы, затем дрочили молодняк. Нервные срывы там были нормой. В верхах тоже.
— Причины. Четко и ясно, товарищ старший лейтенант.
— Не получится, товарищ майор! Судите сами. Мальчишка из детского дома, потом перевели в сиротский. С его пассивным отторжением до активации ему не оставалось ничего кроме как учиться. Только учиться. Когда он на рыбалку выезжал, за ним до 30 человек наблюдали. Вся жизнь «от» и «до» как на ладони. А психопортрет минимум сорокалетнего! Речь, повадки, распределение бюджета своего сиротского, поведение среди сверстников, все слишком взвешено, слишком разумно, слишком… ну вы поняли.
— Я ни-хе-ра не поняла.
— Его считали Предиктором, — наконец, сделал вид, что сдался мужчина, — Тем самым, настоящим. У Радина протоколов бесед жопой жуй. Изотов очень уверенно рассуждал о технологиях
Окалина подумала, оценивая сумбурный доклад, а затем махнула рукой.
— Фальшивый Предиктор, мальчик с развитым воображением, да чхать, — выдала она, закрутив на пальце блондинистый локон, — Нас это вообще не еб… ну ты понял. Мне насрать, кем он там был и что он там своему Радину пел. Что у него с эмоциями? В этом есть хоть какая-то ясность? Мы не знаем в каком направлении двигаться!
Анатолий раскрыл папку и начал водить пальцем по тексту. Выудив оттуда нужное, он поднял глаза на начальство.
— У нас есть 18-летний очень умный пацан с характером 40-летнего упёртого мужика, — устало проговорил он, — И с дюжиной годов печального опыта в роли парии. Если убрать всю эту московскую муть, состоящую из домыслов, то можно добавить 2 фактора. Первый, Нелла Аркадьевна, он склонен к срывам, если на него давить вне… как бы это выразиться? В общем, там где Луков у вас ноет, ноет и ноет, Изотов, скорее всего, впадёт в ярость. Насколько я помню, когда его… допекли, он сломал шею Ожегову и напосылал вас в… разные места.
— Вот это как раз и интересно! — звучно стукнула кулаком по столешнице женщина, — Именно в тот момент я лично видела, как он изменился! Не бывает таких 18-леток! Не умеют сопли из сиротского дома так убивать!
— Как? Я об этом ничего не слышал, расскажете? — неожиданно сменил тон на фамильярный старлей. Он мог себе такое позволить. Не часто.
— Это было… непрофессионально, — поморщился женщина, — Но я видела, как убивают похожим образом. Неогены в Камбодже, в Лотове, гастролеры на Рейне. Так работают силовики, точно уверенные в том, что хотят ликвидировать цель. Они ломают жертву неумело, но уверенно и надежно, как куклу, зная об убийстве только то, что именно надо сломать жертве, чтобы та точно сдохла. Пацан не колебался ни секунды. Более того, он буквально заманил Ожегова в засаду, знал, что тот не откажет себе в шалости.
— …ммм, ничего не могу на это ответить. Пусто, — спустя некоторое время пробормотал Анатолий, — У Виктора просто не было никаких конфликтов всю жизнь. До видеозаписей из лабораторий Лещенко не допускают никого.
— То есть, мы имеем экспата, но понятия не имеем, как раскачать его эмоциональную сферу, — вздохнув, женщина грузно осунулась на стуле, поставив локти на столешницу, — Ничего в этой жизни не бывает просто.
— Боюсь, что это не всё… не все плохие новости, Нелла Аркадьевна, — согласно замолчавший старлей вновь подал голос, не поднимая головы от папки.