Выход из Windows
Шрифт:
Черные земляные следы вели из холла прямо к кровати убитого Сам хозяин был уже почти оголен, его чистенькие ботиночки похоронно блестели в углу под белым торшером.
– А, нет-нет, ничего, это ничего, - масляным голосом запел "киношник" Устинов, - мы уже привыкай. Да и Нонна Богдановна не любиг, что бы на нее обращали внимание. Так что секундочку постойте спокойно, она сейчас придет в себя.
– Kcтaти, папаша, - нагловато заметил Брат ченко - мы действительно не менты. Тьфу ты не митиция. Мы из прокуратуры Центрального округа. Дежурная группа. Я помощник следователя, Брагчепко моя фамилия.
Супруги ничего не поняли про "вышки" и раскрываемость Евдокия Григорьевна подумала про нефть, а Марк Макарыч, ее муж - про то, что раскрытости или раскрываемости вовсе пет, - упавшая в обморок мадам прикрыта кожаным пальто сверху донизу.
Как раз в это время Серафимова пришла в себя и, опершись локтями о кровать, на которой возлежал изуродованный труп, преспокойно встала на ноги.
– Там под кроватью его ботинки, все в крови, Александр Львович, приобщите к вещдокам - Она сделала вид, что рухнула на пол исключительно ради того, чтобы с этой стороны резко заглянуть под кровать, вдруг там кто.
– Так это вы заявили в милицию о том, что вами обнаружена убитая женщина - финка по национальности - обрашлась Серафимова к Эминой и ее мужу.
– Она у вас - что?
– Евдокия Григорьевна решила что старший в группе все таки Устинов, и обращатась теперь исключительно к нему - А где участковый я не могу понять?
– проворчата Серафимова, начинавшая подозревав неладное, какую-то нестыковку - Сказали, чго выезжают ответила Евдокия Григорьевна - Вы их опередили Я-то сперва растерялась, отсюдова прямо позвонила по польдва А уж потом из своей квартиры набрала Федорову, участковому.
– Вы что же, его лично знаете?
– улыбнутся Брагчеико - Были приводы?
– Я не знаю - надо ли на глупые вопросы отвечать, но раз уж вы спросили, так это не меня к нему приводят, а его ко мне - в три погибели у него язва, а я настойку одну ему даю на сто грамм водки корень женьшеня, пленка из грецких орехов и три ложки пива.
– От такого лекарства и мертвый выздоровеет, - крякнул Марк Макарович.
Никто уже не слушал разговорчивую старушку Братченко докладывал по рации в дежурную часть о прибытии по указанному адресу Устинов внимательно рассматривал сквозь лупу пыль на тумбочке и упаковывал в целлофановые пакеты обувь убитого, его одежду, сложенную на пуфике, нагибался к ковру, подбирал какие-то кусочки земли, срезал вмecтe с ворсом грязные следы ботинок.
– А следы, похоже убийцы. У жертвы ботинки чистые, - заметил Устинов, только кровью запачканные.
Потом Братченко наглухо засел за протоколами Серафимова окончательно очухалась и, равнодушно взглянув на тpуп, пошла по квартире.
– Евдокия Григорьевна, можно вас? Нам с вами надо бы разобраться.
Они прошли в гостиную. Притормозив в коридоре, Серафимова спросила, кто жил в квартире.
– Большой человек, Адольф Зиновьевич, - ответила Эмина.
– Я сначала к нему идти на работу не хотела. Это кому же в голову могло прийти после такой войны сыночка Адольфом
– А почему вы заявили про убийство финки?
– Ну, что вы, ей-богу!
– взвилась старушка.
– Фамилия это у него такая, понимаете?! Финк!!!
– Во сколько вы позвонили в милицию?
– Вот только что, час назад. Как раз фильм кончился.
– Это какой же, "Санта-Барбара"?
Евдокия Григорьевна все больше поражалась некомпетентности следователей.
– "Санта-Барбара" начинается в двадцать сорок пять. И по второму каналу. А "Роковое наследство" в четверть седьмого начинается по первой и заканчивается через час тоже по первой да плюс реклама. Стало быть, в двадцать пять минут восьмого. Значит, пошла я к нему в половине восьмого. Ну, и увидала его мертвым. Сердце в пятки опустилось. Пришла-то я к Адольфу Зиновьевичу, как он просил, за получкой, йотом увидела это безобразие и сразу же стала звонить.
Потом пошла к себе, стала звонить участковому, должен же он знать...
– А вот этого вот Авокадова еще не было?
– Чечена? Не. Еще не было.
– Значит, про убийство женщины вы не заявляли?
– Да что я, похожа на шалунишку?
– Евдокия Григорьевна от обиды даже руку в бок уткнула и плечиком дернула.
– Как же вы опознали убитого?
– спросила она.
– Ведь он ничком упал, лица не видно.
– А кому ж еще-то здесь быть? И потом, что же, я его телосложения не знаю?
Нонна Богдановна еще спросила:
– А больше вы ничего не слышали? Не видели?
– Да что же, милая, мне целый вечер у двери стоять? Он пришел, когда сериал начался. Я уже приготовилась, легла, чайку себе налила. Он как раз хлопнул дверью, через десять минут позвонил, сказал - зайдите за получкой. А у меня "Роковое наследство" идет, это - святое. Вот я и зашла по окончании - в полвосьмого, - она горестно вздохнула.
– Не видать мне теперь заработанного.
– А дверь квартиры к вашему приходу была открыта? Не помните?
Старушка напряглась, сосредоточилась.
– Открыта была дверь-то. Я еще подумала - он для меня открыл.
Нонна Богдановна указала на дверь гостиной.
– Ну пойдемте, что мы тут с вами стоим. Вы что-нибудь трогали в квартире, когда вошли?
Помимо телефона. Вы ведь отсюда звонили?
Гостиная оказалась уютной, хоть и обставлена была в духе вернувшегося со службы в Западной группе войск майора. Напротив полированной стенки темного дерева стоял диван. В углу два кресла, их разделял столик. Над диваном висел ковер ручной работы с туркменским орнаментом и бахромой.
Серафимова не любила задавать вопросы свидeтeлям с пылу с жару. Ей нравилось осматривать место происшествия без выяснения предварительной информации об убитом и обстоятельcтвax его смерти. Только на "чистые мозги" она моглa взять след, с толком "прочитать" оставленную нa мecтe преступления информацию и разтожшь по полочкам события, произошедшие накануне. Но теперь ей необходимо было, чтобы старушка аккумулировала в себе необходимую информацию, зафиксировала ее в своей намят Последний вопрос так и полоснул Евдокию Григорьевну по сердцу.