Выход где вход
Шрифт:
— Мамуль, ты знаешь, — запнулась она. — У нас тут такое дело…
— Положи, положи! Не трогай! — сорвалась с места Нина Федоровна, вырывая из Петькиных рук фигурку оленя. — Сломать хочешь? Давно тут ничего не портил?
— Мам, ему же просто посмотреть, — кинулась защищать Вера. — Этой фигурке — сто лет в обед. Скучно же ему… Ищет развлечений ребенок. Это же так понятно.
— А кто вас звал ко мне, если у меня скучно? Оскорблять меня пришла?
Нина Федоровна, поджав губы, демонстративно повернулась
— Нас никто не звал, — окрысилась Вера. — Ты бы только рада была нас не видеть! Тебя, значит, родной внук не интересует, не говоря уже о дочери? Петь, может, пойдем отсюда?
— Ой, ну что вы как с цепи сорвались? — поморщился Петька. — Поставлю я этого оленя на место. Могу вообще ничего здесь не трогать — только не спорьте! Вот видите — даже руки спрячу.
И он, скрестив руки, плюхнулся на диван. Задрожав, диван резко просел к полу. Сердце у Веры ухнуло чуть не в желудок от предвкушения беды. Но Нина Федоровна, вопреки ожиданиям, не закричала. Побелев, как бумага, уцепилась за дверной косяк и неловко поползла вниз.
— Бабушка!
— Мама!
Они дружно ринулись её поддержать, но она слабым движением их отстранила.
— Ох, как прям давление скакнуло! Думала — упаду… Как представила, что сейчас без своего любимого дивана останусь. Петя, пересядь ты на стул, Бога ради! Хватит тут всё крушить.
— Мам, ну если бы ты не держалась так за старые вещи, не было бы поводов волноваться! — запричитала Вера. — Уж диван-то давно могла бы себе купить.
— Ага, — якобы согласилась Нина Федоровна, меряя Веру насмешливым взглядом. — Мне ваше современное барахло не нужно, которое через три года ломается. Мой диван тридцать пять лет прослужил. И ещё столько же продержится, если с размаху на него никто падать не будет.
— Можно найти такой, который не сразу сломается, — нахально вставил Петька. — Сейчас много разной мебели продается… Бабуль, а водички не дашь попить?
— Ой, да, мам… Мы же с прогулки, — слегка стушевалась Вера. — Ты ему бутербродик не сделаешь?
Нина Федоровна со скорбным лицом выдержала паузу. Аккуратно поправила на диване сбившееся покрывало. И нехотя произнесла:
— У меня сегодня обеда нет. Я вас не ждала.
— Ха-ха, а мы предупреждали! — с детской безалаберностью выкрикнул Петька. — Тебе же мама вчера звонила.
Эх, никакого такта! Не чувствует ребенок, как нужно с бабушкой разговаривать. Может, если бы не взяла его с собой, разговор о деньгах и получился бы. А так — шансов уже нет. Все не в ту степь поехало с самого начала. Оставалось только ждать удобного момента, чтобы попрощаться.
— О чём предупреждали? Вы, значит, ко мне пообедать зашли? Решили сэкономить? — радостно оживилась Нина Федоровна, словно сделала важное открытие. — А сама бабушка тебя не интересует? Впрочем, чего ещё ждать… Тебя так родители с детства приучили — быть потребителем! Что с детства в ребёнка заложено, то уже не поправишь.
— Мам, мы просто зашли в гости, — устало выдохнула Вера. — Ты что ему воды не можешь дать? Ребенок
— А вы вечно что-нибудь просите! — проницательно хмыкнула Нина Федоровна. — Без просьб вас ко мне и не дождёшься. Только по нужде.
Вера оцепенела от убийственной правды, словно УЗИ высветил страшный диагноз. Ведь не хотела себе признаваться, а так и есть. На что угодно была готова, только бы пореже видеть мать. И сегодня-то пришла исключительно в надежде попросить в долг из маминых накоплений. А так бы — ни за какие коврижки! Ну, только если всенародные праздники какие — заезжала поздравить. Вера потому и зиму не любила, что к Новому году слишком близко стояло 8-е марта. Да и после — целый ворох майских праздников. Плюс в мае — мамино рожденье. Опять надо поздравлять! Вот с мая до января период был намного спокойнее.
— Баб, ну я попью? — донесся Петин голос с кухни. — Забыл, где тут свет.
— Не надо свет включать! — прихрамывая, пошлепала в кухню старуха. — Ещё день на дворе. Какой свет, когда солнце?
Тусклое, затянутое облаками небо висело за окном. Несмотря на потепление, день выдался пасмурный. В квартире царило ощущение поздних сумерек. Очертания расплывались.
— Ба, ну темно же… Не видно ничего! — заскулил Петька, нащупывая выключатель.
— Не смей мне тут жечь электричество! Я не собираюсь из-за вас переплачивать! — шлепнула его по пальцам Нина Федоровна. — Отойди от выключателя.
— Мам, ты ведь и себе глаза портишь в темноте! — раздраженно возразила Вера, решив, что терять уже нечего и дипломатию разводить бесполезно. — Неужели себя не жалко?
— Вот только мне одной себя и жалко. Больше никому меня не жалко!
Неожиданно задрожавший голос выдал сильное душевное волнение. Нина Федоровна мешком припала к ближайшей стенке, прикрыв глаза руками. А Вера насторожилась — не случится ли нового приступа давления.
— Бабуль, ну где у тебя кипяченая вода? В полумраке не разберёшь…
Позабыв все предостережения и просьбы, Петька резко щелкнул выключателем. Лампа вспыхнула сияющим снопом, осветив мельчайшие подробности. Раздался сухой треск… И кухня снова погрузилась в полумрак. Оторопелое молчание нарушил Верин суетливый призыв:
— Мам, не волнуйся! Это лампочка перегорела. Мы сейчас всё поправим.
— Сама вижу, что вы мне лампу спалили. Без вас у меня всё работало, — деловито заключила Нина Федоровна. — Опять придется соседа просить. Ну, ничего. Веничка вкрутит.
— Мам, почему я не могу вкрутить? Почему нужно просить соседа?
— Потому что ты ничего толком не можешь сделать. Все у тебя из рук валится! — резюмировала мама, пораженная Вериной недогадливостью.
— Ну, у себя же дома я вкручиваю.
— О своем доме ты лучше молчи. Полный хаос и развал! Удивительно, что Кирилл не сразу от вас ушел. Столько лет терпел. А давно пора было. Я его одобряю.
Нина Федоровна присела на стульчик возле стола, смахивая со скатерти невидимые крошки.