Выход 493
Шрифт:
Жгучая боль пронзила его спину и плечо. Борода коротко вскрикнул и упал ничком, оказавшись прижатым к земле чьей-то мощной когтистой лапой.
Загромыхал над головой пулемет. Пули с характерным причмокиванием входили в живое тело, но казалось, что они просто бесцельно отправляются во тьму. Ибо если они и наносили существу хоть какой-то урон, то он явно был недостаточным.
Тем не менее давление, с которым оно удерживало прижатого к земле Бороду, ослабло. Рустам тут же освободился из-под лапы, поднялся на ноги и, как-то по-звериному ощерившись, оглянулся.
Стахов отпрыгнул назад, самокрутка выпала изо рта.
— Оборотни… — прошептал он.
И в этот момент одна из этих огромных, раза в три крупнее человека, тварей оказалась у него за спиной.
Рожок в его «калаше» был увеличен мастерами Укрытия до сорока пяти патронов, но сейчас ему казалось, что, напротив, урезали не менее чем на четверть. Ибо слишком короткой оказалась его роль в первом акте этой смертельной пьесы. Слишком быстро он истощился. Слишком мало нанес урона существу, которое одним смыканием челюстей отхватило Бороде руку.
Между тем широкий луч прожектора метнулся в другую сторону. Теперь за спину самому Илье Никитичу, и у того вновь все похолодело внутри. Рожок был сменен с такой скоростью, которой позавидовали бы и самые опытные военные инструктора. Загрохотал пулемет, посыпались на асфальт пустые гильзы, из темноты раздался чей-то яростный рев. Полностью доверившись интуиции, Стахов в последнее мгновение, прежде чем длинная когтистая лапа просвистела у него над головой, бросился на землю, перевернулся навзничь и ударил огнем по двуногому существу.
— В машину! — закричал Змей, закрывая моторный отсек и хватая ящик с инструментами. — Никитич, в машину!
Илья Никитич перекувырнулся, вскочил на ноги, выстрелил еще раз, целясь в клыкастую физиономию, напоминавшую одновременно волчью морду и злобное человеческое лицо. И посветил на то место, где только что стоял лишенный руки Борода. Там было пусто. Лишь лужа крови и плавающий в ней клок СЗК. Не было нигде и трупа первого оборотня, в которого только Юля всадила по меньшей мере пол-ленты. Даже крови его не было видно.
Юля что-то кричала, но голос ее тонул в пулеметном грохотании. Она стреляла в сторону обочины, туда, где обрели свой вечный покой обломки врезавшегося в дерево мотоцикла.
— В машину!!! — заорал Змей так, что Юля вздрогнула. — Закрой этот хренов, твою мать, люк! Никитич, сюда!
Илья Никитич бросился к десантному отсеку, уже почти достиг его, почти ухватился за открытый люк, чтобы на ходу в него запрыгнуть, как громадная, мощная лапища ухватила его за ногу, одним мощным рывком
— А-а-а-а-а-а-а-а, сука!!! Никитич!!! — Змей палил куда-то поверх него, пули достигали цели, но проку от этого было мало.
Все, что Стахову оставалось, — это отчаянно цепляться за асфальт, обламывая ногти и стирая до крови пальцы. Но асфальт закончился. Под руками заскользила влажная земля, кое-где пробитая тонкими стебельками неуничтожимого сорняка. Изливающий желтый свет прожектор становился все дальше, а тьма вокруг барахтающегося Стахова, наоборот, все сгущалась и сгущалась…
— Значит, слушай меня внимательно… — тяжело дыша, обратился через стенку, отделяющую десантный отсек от башни, Змей к Юле.
— Они утащили Бороду и Стахова… — донеслось оттуда.
— Я знаю, не перебивай. — Змей облизнул пересохшие губы, проглотил застрявший в горле ком. — Значит, выбор у нас с тобой невелик: либо ты садишься за руль, а я встаю на пушку, либо, наоборот, ты остаешься там же, где и сейчас, а я бегу за руль. Предупреждаю сразу: пушкой управлять сложнее, чем машиной. Решайся.
— Но я не умею обращаться…
— Я тебе буду все объяснять по ходу. Там управление как у игрушечной машины — руль и две педали, разберешься. Ну, рожай быстрее! Пушка или руль?
— Послушай…
— Нет, это ты меня послушай! — рыкнул Змей, для которого не существовало никакой разницы в общении между девушкой и непонятливым лопоухим сталкером. — Я тебя сюда не приглашал. Ты зачем-то сама приперлась, так что теперь не филонь. Выбирай: пушка или руль?
— Ты там подбирай выражения, Самоделкин! — выпалила Юля, сверля взглядом в отделяющую их стену. — Я тебе не…
— Пушка или руль, твою мать?!! — вскричал Змей, и Юля импульсивно, даже не задумываясь, выпалила: «Руль!» Хотя уже в следующую секунду пожалела, что приняла необдуманное решение. Ведь теперь придется вылезать из башни и заскакивать в передний, водительский отсек.
— Хорошо, — быстро проговорил Змей. — Времени мало. Бороде уже ничем не поможешь. Даже если оборотни его не сожрали, он все равно истечет кровью… — затем понизил голос до шепота. — Прости, брат. — И продолжил: — Никитича потащили живым. Мы должны проверить. Не уедем, пока не убедимся, что ему уже не помочь, поняла?
Юля, больно ужаленная подобным обращением, хотела что-то сострить насчет того, что оборотень не того утащил, но что-то подсказывало ей, что сейчас не лучшее время вступать в словесную перепалку. Ведь остались они со Змеем вдвоем.
За бортом послышался громкий рык. Гораздо громче, чем даже когда Юля пришпиливала одну из этих тварей к дереву. Так, словно пришел голодный самец. И тут же вдали послышался надрывный человеческий крик. О Господи, внутри у Юли все похолодело и стянулось в упругий комок. Кто это был? Стахов, Борода?
— Задача немного усложняется, да? — угрюмо протянул Змей. — Сейчас я посмотрю, что там творится. — Скрипнул люк. Пауза. Снова скрип. — Мне их не видно, загляни в перископ — он прямо перед тобой.