Выдумщики
Шрифт:
Что-то мокрое коснулось пальцев, потом еще и еще. И только через несколько секунд Ада поняла, что стоит, прижимая ладони ко рту, чтобы не закричать, чтобы не испортить людям праздник, не испугать их. Но слезы все равно текут маленькими ручейками по щекам, и их никак не получается остановить.
В горле комом застрял крик, и Адель до боли зажимала рот ладонями, чтобы крик не вырвался. Ада чувствовала, что мир начинает кружиться, смеющиеся лица сливаются в одно большое пятно, огни пролетают прямо над головой и вот-вот заденут макушку, земля несется навстречу, а небо душит, душит.
– Ада! – Ее с силой тряхнуло. – Ада!
Мир
– Ада, что случилось?
Сквозь накрывшую все пелену проступали звуки знакомого голоса.
– Пойдем отсюда. Давай.
Кажется, она куда-то пошла. Постепенно становилось тише и темнее, все слабее мерцали огни, да и грохот музыки пропадал. Ада несколько раз моргнула и увидела реку. Вода тихо журчала и переливалась при свете луны.
Мир снова возвращался, обретал краски. Ада часто заморгала и наконец очнулась. Она сидела у реки, прямо на мокрой от росы траве. Справа копошился Рыжий. Он, кажется, пытался что-то выдумать, но то и дело бросал обеспокоенные взгляды в сторону Ады, и ничего не выходило.
– Что случилось? – снова спросил он. Ада только открыла рот, чтобы сказать, что все в порядке, но слова сами полились потоком:
– Мне казалось, я совсем забыла его. У нас не было ни одной фотографии. Я ничего о нем не знала. Просто то, что однажды он ушел, и… и все.
Ада почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слезы, и яростно стерла их рукавом рубашки.
– Первый? – спросил Рыжий. Ада кивнула, хотя он и так уже все понял. Первый. Отец. Человек, которого она никогда не знала, но которого знали все остальные. Почитали, любили, уважали, восхищались.
Она сказала, что понимает его, что за этот город можно отдать душу, но…
«Нам так тебя не хватало, – подумала Ада. – Мне и Марку. И маме».
Рыжий отвел ее домой. Вынул из рук успевшие помяться рисунки, положил их на стол. Все это время Адель сидела в кресле и смотрела на пол. Ей казалось, что теперь она вспомнит все, много разных маленьких моментов с отцом, что на нее нахлынет поток воспоминаний. Но больше ничего не появлялось. Ей было слишком мало лет, слишком мало, чтобы что-то запомнить, чтобы запомнить его.
Голос отца, как он ходил и улыбался, как целовал ее перед сном. «Он ушел потому, что не мог иначе. К другой женщине?» – теперь ей казалось это просто смешным. Он бросил их, чтобы спасти город, который любил… Неужели больше, чем своих детей?
Рыжий куда-то ушел и вернулся с кружкой.
– На, пей, – сказал он.
Ада взяла у него кружку и сделала глоток. Горячее молоко. Она невольно улыбнулась.
– А печенье?
– Будет, когда ты ляжешь в кровать, – серьезно ответил Рыжий. Ада кивнула и пошла в спальню. Все происходящее теперь казалось таким странным, что она и не думала возражать. Лежать в кровати и пить молоко с печеньем? Почему бы и нет, раз Рыжему кажется, что это необходимо.
Она принялась переодеваться и краем глаза заметила, как покраснел и быстро отвернулся Эйд. Она надела огромную футболку брата, в которой обычно спала, и тут вспомнила – Марк говорил, что она досталась ему от отца. Ноги на миг подкосились, но Ада сжала зубы и приказала себе не раскисать. Залезла под одеяло и только тогда разрешила себе закрыть глаза.
– Я принесу печенье, – пробормотал Рыжий.
– Расскажи мне что-нибудь, –
– Что, например? – Он поставил поднос с печеньем на стол и сел на край кровати. – Думаешь, раз я играю роль твоей бабушки, я и сказки знаю? – усмехнулся он, но усмешка вышла нерадостной.
– Расскажи мне что-нибудь про себя, что-нибудь веселое. – Ада перевернулась на бок и приготовилась слушать.
– Веселое? Еще и про меня? Хотя… – Рыжий улыбнулся. – Не то чтобы веселое, но точно не грустное. Ладно. – Он выдумал очки и надел их себе на нос, проскрипел старческим голосом: – Но только ты укрывайся одеялком и начинай засыпать, – закашлялся и продолжил уже нормально: – Когда-то давным-давно, когда я только появился в Мирграде, я решил сделать на день рождения Лауры что-то хорошее. Придумывал я тогда еще плохо. То есть, если нужно было по-быстрому спрятаться или убежать от кого-то, то это пожалуйста, а вот взять и в спокойно обстановке что-то придумать – с этим было сложнее. Только через несколько лет я понял, что, стоит мне заиграть или хотя бы в голове воспроизвести мелодию, все случается само собой, а тогда я толком ничего и не умел. Но лет мне было мало, а отблагодарить Лауру хотелось. И тогда я решил придумать розы.
Рыжий отклонился на спинку кровати, чуть не свалился и пробормотал:
– Ты бы подвинулась, что ли, а то «бабушка» упадет и умрет, и некому будет рассказывать.
Ада вместе с одеялом отодвинулась к другому краю, и Рыжий прилег рядом, закинув руку за голову. Когда он оказался так близко, Ада увидела белые полоски шрамов на скуле, старые, уже едва заметные. Она потянулась и почти дотронулась до них, но передумала и спрятала руку обратно под одеяло. Рыжий продолжал:
– Я знал, как важен для Лауры Мирград, как она хочет, чтобы он становился все красивее, поэтому собирался придумать не просто букет, а целый сад роз. Если ты не знаешь, день рождения Лауры приходится на двадцатое ноября, и к тому времени уже обычно выпадает снег. Тем красивее мне казалась идея создать миллионы цветущих роз. Глупости все это, конечно, но тогда затея виделась мне великолепной.
Ада закрыла глаза. Ей представился Рыжий, каким он должен был быть пять лет назад. Подросток с горящими глазами, еще не верящий в то, что жизнь его совершенно поменялась.
– И вот ночью, накануне ее дня рождения, я начал выдумывать. Лежал на крыше и представлял себе, как появляются ростки, тянутся вверх зеленые ветви с алыми просвечивающими на солнце шипами, выдвигаются листочки и бутоны, а потом бутоны раскрываются и превращаются в прекрасные цветки. Белые, алые, оранжевые, темно-красные – почти черные. Я представлял, как они все растут и растут и заполняют собою все пространство.
Наутро рядом с домом Лауры появился целый сад роз. Их были десятки, потом сотни, а потом… – Рыжий покачал головой. – Они продолжали расти. Каждую секунду появлялся новый цветочек. Никто тогда не успел мне еще сказать, что с выдумками нужно быть поосторожнее.
К вечеру они заполонили все пространство вокруг дома Лауры. Общими усилиями выдумщикам удалось замедлить рост, но прекратить его не получалось. Самое сложное – это разрушить чужую выдумку, которая вышла из-под контроля. Раньше считалось, что на это способны только Настоящие.