Выдумщики
Шрифт:
– Праздник? – передразнил ее Рыжий. – Без Первого ничего бы не было, а ты – «праздник».
Он вдруг нахмурился и наклонился к лицу Ады.
– Мне не нравится, что ты стала такой спокойной.
– Просто дурацкие сны, – отмахнулась от него Адель. Она не хотела говорить, что вообще не спит последние несколько дней. Будто этот человек на фотографии, Первый, что-то переключил в ее голове. Иногда только ей виделся Марк, но что толку от этих видений?
К ним подбежала сияющая Лаура.
– Так вот ты где, затворница. Я уж и не надеялась,
Взяла Аду за руку и повела к холму. Они забрались на самый верх, наставница выдумала стулья и сделала приглашающий жест рукой.
– Самые лучшие места.
Ада села и посмотрела вниз, на город. То тут, то там вспыхивали в воздухе разноцветные огни салюта, кто-то на площади пустил огненного змея, и тот понесся по улочкам, лавируя между прохожими и пугая детвору.
На сцене собирались музыканты. Ада смогла различить среди них Рыжего. Тот стоял немного поодаль и разыгрывался, прижав к губам флейту.
Лаура взмахнула рукой, и на город посыпались золотые звезды. Они переливались и еле слышно шипели, как бенгальские огни.
– Какая красота, – выдохнула Ада. – Знаешь, я, кажется, сейчас понимаю Первого. Этот город стоит того, чтобы за него погибнуть.
Лаура улыбнулась, не отводя взгляда от Мирграда.
– Прекрасный, правда? – прошептала она. – Я видела очень много городов, самых разных, но никогда хоть сколько-нибудь такого же великолепного. Мирград единственный. Второго такого не найти.
– Вот и Первый…
– Создатель должен отвечать за то, что создал, – твердо сказала Лаура. Вынула свою трубочку, медленно ее раскурила и спросила лукаво: – Ты говоришь, что понимаешь Первого. А Охотника?
– Что? – не поняла Ада. У нее по спине вдруг побежали мурашки.
– Ты понимаешь, что сделал он? Охотник ведь просто защищал то, что любил больше всего, – свой город.
– И отдал за это чужую душу. Так нельзя.
– Правда? – приподняла брови Лаура. – Он никого не заставлял, это было решение Первого.
– Я не понимаю, к чему ты это, – буркнула Ада.
Лаура повела плечами и посмотрела в небо.
– Ты сама завела разговор. Ох, уже начинают. – Она бросила взгляд на Аду. – Останемся или пойдем вниз?
К площади с боковых улочек подтягивались люди. Их становилось все больше, но место в самом центре площади пустовало. Люди словно не смели перейти границу, образовывали небольшой круг. Потом из толпы в центр круга вошел Ворчун и начал что-то говорить. До Адель долетали только отдельные фразы.
– Давай догоняй, – крикнула Лаура и побежала вперед. Ада неторопливо пошла. С холма она хорошо видела Рыжего, но толпа на площади была такой плотной, что протиснуться не получалось. Адель стояла поодаль и пыталась расслышать речь старика.
– В этот день, двадцать пять лет назад…
Вдруг толпа расступилась, давая место странной процессии. Молчаливые
– Если бы не было его, не было бы и города, не было бы и нас… – продолжал старик. Ада встала на цыпочки, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Картину поставили рядом со стариком.
– В этот день мы вспоминаем того, кто не только дал нам Мирград… – Голос старика с каждым произнесенным словом становится все громче. – Но и принес себя в жертву, чтобы сделать его вечным.
– За Первого! – крикнул старик, сдергивая покрывала с картины. В его руке вдруг появился бокал.
– За Первого! – кричали люди вокруг.
– За… – начала Ада, но голос ее сорвался. Она взглянула на картину.
– Что это за имя такое – Адель? – Голос матери звенит. Она порывается выйти из комнаты, и сердце Ады тревожно сжимается – сейчас та ее увидит. – Почему было не выбрать нормальное русское?
– Ты просто не хочешь, чтобы я уезжал, – мягко говорит мужчина. Он поворачивается к двери и подмигивает Адели. Та готова поклясться, что он ее видел. «Ты же понимаешь, что это все не всерьез, правда, малышка?» – звучит в голове его голос. Ада кивает, хотя мать много раз говорила, что никто, слышишь, никто не может видеть сквозь стены. А он – видит.
Нет, этого не было, не могло быть. Так не бывает…
Огромные руки поднимают Аду в воздух, она хохочет и дрыгает ногами. Взмахивает руками и вдруг… Что случилось тогда?
«Что здесь происходит? Зачем ты дал ей сладкое? Сейчас же обед! Господи, сколько ты накупил шоколадок! Я говорю, у нас нет денег, зарплату задерживают, а ты!»
И руки тут же опустили ее на пол. Адель закрывает глаза и затыкает уши руками и, чтобы не слышать, начинает напевать песенку, качается в такт ей. Она не хочет слышать, как они ругаются. Она тоже не знает, откуда взялись все эти шоколадки, но понимает – это что-то очень плохое. Пусть он и говорит потом, что она не виновата. Но ведь Ада хотела сладкого, взмахнула руками, и вот они появились. Почему никто этого не заметил?
Неужели это?..
«Я не хотел бы, чтобы ты думала о нем плохо, – звучал в ее голове голос Марка. – Он ушел потому, что не мог иначе. Другого выхода не было».
Другого выхода не было…
Ада снова посмотрела на картину. Ей почему-то было очень плохо видно, будто какая-то пелена закрыла мир. Может, это от того, что вокруг все пахнет мятными леденцами? Теперь она точно помнит, он их очень любил, вечно сосал в те времена, когда пытался бросить курить… Он… Первый…
Вокруг взрывались петарды и огни, люди плясали и пили вино, смеялись, толкали Адель. А с большой картины на нее смотрели разноцветные глаза – один карий, другой голубой. Совсем как у Марка.