Выдумщики
Шрифт:
– А вон тот мост, смотри, – сказал Рыжий, указывая рукой вниз. Ада посмотрела туда и на картинку. Действительно, он.
– Значит, все?
– Кроме дома и… – Эйд замялся. – И замка.
– Какого дома? – Ада разворошила стопку рисунков. – Ах да, дом.
Взяла в руки единственную картинку с интерьером.
– Дом! – вскрикнула она и резко встала. – Дом! – Она взмахнула рисунком, потеряла равновесие и быстро села обратно.
– Осторожно, – усмехнулся Рыжий. – Не хотелось бы объяснять Лауре, что это не я тебя скинул.
– А
– Ну спасибо. – Эйд растянулся на крыше, подставив лицо солнцу. – Так что ты говорила про дом?
– Ничего.
– Да ладно тебе, колись. – Он, прищурившись от яркого света, смотрел на Адель.
– Ладно, – не выдержала она. – Если у меня появился дом, как только я приехала в Мирград, значит, и у Марка был свой! Если я отыщу его, то, может быть, узнаю его получше. Я ведь, получается, совсем его не знала… – Ада сникла. Тряхнула головой и улыбнулась. – В общем, мне нужно найти его дом.
– Нам нужно найти.
– Что?
Рыжий сел, в упор посмотрел на Адель и повторил:
– Нам.
Ада отвела взгляд, заправила волосы за ухо.
– Ты знаешь, насколько ужасно я танцую, но это не значит, что тебе обязательно со мной… ну… общаться. Послушай, я же понимаю, как ты ко мне относишься. Спасибо, что поддержал меня в трудную минуту, но… Чего ты ржешь? – обиделась Адель. – Я хотела сказать как можно тактичнее.
Эйд постарался сделать серьезное лицо, но получилось еще хуже.
– Да ладно уж, дипломат. – Он открыл люк, ведущий вниз. – Прошу.
Ада подошла к краю крыши, закусила губу.
– Ты же не собираешься кончать жизнь самоубийством от того, что я тебя не ненавижу? – испуганно спросил Рыжий. Адель покачала головой и сделала шаг вперед.
– Больная! – крикнул сверху Эйд.
Ада… плавно опустилась на траву перед его домом. Улыбнулась:
– Спускайся, копуша, – и пошла в сторону площади. Поиски, как ей казалось, нужно было начинать оттуда.
– И когда это она научилась? – послышалось бормотание сзади.
Мирград снова стал похож на себя: яркие вывески на площади, пекарня, из которой шел восхитительный запах горячего хлеба; ярко-голубое, совершенно летнее небо, птицы… Будто никакой грозы и не было, только показалось, приснилось в странном сне. Но Ада знала, что все было по-настоящему. Рыжее подтверждение этому плелось позади, недовольно бурча.
– И куда мы пойдем? Тут же нет никаких подсказок! – Эйд помахал рисунком перед носом Адели.
– Пойдем… куда-нибудь, все равно выйдем в нужное место, – беспечно сказала она. Поздоровалась с булочником, взяла у него свежеиспеченный хлеб, расплатившись парой новых тарелок. Не удержалась и нарисовала на них, в середине, два маленьких солнца.
Отломила кусок, с наслаждением вдыхая аромат горячей выпечки, протянула его Рыжему.
– Везет
Ада улыбнулась. Обычно никто не поменял бы реальную вещь на выдумку, но не в ее случае. Слухи о том, что она делает Настоящие Вещи, уже давно обошли все лавки. Правда, раньше от этого толку было немного – она все равно расплачивалась отданными Лаурой новомирскими деньгами, зато теперь…
– О да, я стану богатой и знаменитой.
– И завалишь всех вещами. Хлеб не стоил двух тарелок.
Ада рассмеялась, глядя на озабоченное лицо Эйда.
– Не гундось, – сказала она и завернула под круглую арку. Рыжий вздохнул и поплелся за ней.
Они оказались в совсем маленьком дворике, стены домов, стоящие вплотную, закрывали этот квадратик земли от посторонних глаз, и, кажется, сюда уже давно никто не заглядывал.
– Слышишь, как тут тихо? – прошептала Ада. – Будто время остановилось.
Она подошла к двери одного из домов и повернула ручку.
– Ты куда? Вдруг там люди живут! – шикнул Эйд, но Адель не послушалась.
Внутри было еще тише, чем снаружи, даже шаги вдруг стали бесшумными, как будто ноги ступали по ковру.
Ада прошла по холлу, разглядывая обстановку: светлые стены, такой же светлый деревянный пол, высоченные потолки. Коридор заканчивался несколькими дверьми. В доме явно не жили: на стене, справа от Адели, висела пустая вешалка, под ней стояло большое мутное зеркало. Но, несмотря на запустение, здесь дышалось как в лесу у ручья. Воздух был прохладный и свежий и пах хвоей. Адель вдохнула полной грудью, чувствуя, как отлегает от сердца, как становится спокойно.
Она двинулась дальше, заглянула в гостиную. Там почти не было мебели – только диван и книжный шкаф, крошечные по сравнению с размерами комнаты; огромное окно, почти во всю стену, и мольберт. Ада подошла к нему, провела пальцем по бумаге, старой, слегка пожелтевшей, приколотой годы назад. Повернулась к дивану и замерла, глядя на стену.
Улыбнулась и приложила руку к ней.
– Что там? – спросил Рыжий.
– Дырочки…
– Какие дырочки? – с подозрением посмотрел на Аду Эйд. – Ты уверена, что…
– От кнопок. Он прикреплял на стенку эскизы, как потом делала я… Но он… – она обернулась к мольберту. – Я даже не думала, что он так рисовал. Наброски, не более, а здесь…
– В Мирграде все находят свою страсть. Спорю, в Городе ты не танцевала. По крайней мере не так.
Ада села на диванчик, Рыжий рядом.
– Нашли… Представляешь, он здесь жил, выдумывал… А я ни о чем не знала.
– И поэтому ты грустишь?
– Грущу? Нет, конечно. – Ада широко улыбалась. – Если он выдумщик, это значит, что разговоры о сумасшествии, лекарства, больница – это все было не нужно. Он не псих, не странный, он просто выдумщик. Понимаешь?