Выдумщик
Шрифт:
– Это я трудных подростков подобрал сюда. После моих походов смеются теперь: какие мы были трудные? Вот теперь – трудно, это да! Про это напиши! – сказал он жестко.
– Есть!
Еще фото: ликуя, они стоят у какой-то конструкции, размером с сарай.
– Все болота облазили тут, на сотню километров. Вот самолет вытащили английский, времен интервенции. В Лондон отправили, – небрежно добавил он.
Вот дети голые, в плавках – но размалеванные, в каких-то перьях.
– Это Нептуна справляем, на Чертовом озере. Считалось – бабкины сказки,
– Обязательно посмотрю.
Тут наше окошко закрыла тень: прошел сосед – специально, видать, рядом.
– Ну, надо мне, – хозяин энергично поднялся.
Мы вошли с ним в маленький низкий сарай. На балках сушилась, волшебно пахла сеть.
– Убег ставить пойдем. Ну – сетку по-вашему, – слегка нетерпеливо добавил он. – Охрана тут крепко взялась. Возвращаешься, а она на пороге у тебя: «Здравствуй-ти! Откуда пожаловали?» Поэтому уже на закате надобно ставить, быстро и энергично, пока вода не пришла. Вода приходит, а с ней камбала. Снимать тоже надо с умом, на грани рассвета.
Он стал втискиваться со скрипом в тугой черный резиновый комбинезон.
– Костюм химзащиты, с комбината, – пояснил он.
– Шикарно! – чтобы хоть как-то выразить свое восхищение, сказал я.
– Ничего, – с достоинством признал он. – Только вот носки о камни пропинываются, – он показал. – А то на крану своем сижу полный день, как в клетке… Двигаться надо!
Я полностью был согласен с ним.
– Ну… так я, пожалуй, пойду! – сказал я. – Спасибо вам… что я вас увидел.
– Не за что! – он подал мне слегка дрожащую от азарта предстоящей работы руку, еще не затиснутую в резиновый рукав. – Ну – как тебе вообще у нас?
– Во! – я поднял палец.
Мы разошлись на краю кечкоры. Быстрые ручейки, извиваясь, текли навстречу ему: прилив. И он растаял в сиянье, не подозревая о том, что я уже впаял его в янтарь вечности.
Я взобрался на обрыв, хватил крепкого космонавтского воздуха, и тут подошел автобус.
Обратный путь тоже впечатлил. Поезд Мурманск – Москва. Надо! Еще из дома позвонил московскому издателю, что буду в Москве проездом из Мурманска.
– Ну и когда он прибывает, ваш поезд? – он тяжко вздохнул.
– В шесть тридцать утра. Мурманский поезд… вагон пять. Стоянка десять минут.
Да. Не восхитил я его! Это я понял по его долгому молчанию.
– Водитель мой встретит вас, – наконец, произнес.
– Водитель?
Значит – в гости? Это успех…
– Он передаст вам деньги.
– А-а… деньги! – разочарованно произнес я.
– Странная реакция.
– Извините.
– Как он узнает вас?
– Ну давайте… я выйду из поезда с папкой.
– Какой? – жестко спросил он.
– Ну давайте… желтой!
Недавно совсем пачку желтых купил.
– Договорились! Он привезет вам ваш гонорар.
Вот оно как… А ты думал – тебя в гости зовут? Ну что ж… гонорар – это тоже неплохо!
Поезд
Тучная, с темными корнями волос бывшая блондинка, а нынче непонятно уже кто разложила свои клетчатые клеенчатые баулы на все купе! И пространство над дверями забито, и обе верхние полки, и нижняя напротив, и моя, где я, собственно, собирался соснуть, занята частично ею, частично баулом, прижатым к мощному ее боку. А мне куда?
– Ой! – глянула на часики, как бы обаятельно улыбнулась золотыми зубами. – А я уже думала, что не будет вас!
– Да как-то… вот! – я развел руками.
– Ничего! Устроимся как-нибудь! Не буржуи! – бодро проговорила она. И даже сделала вид, что подвинулась.
– Вы-то как раз, – я кивнул на сумки, – похоже, буржуй.
Эта ее бодрость совсем мне не по душе, больше люблю застенчивых… столько места не занимают.
– Да какое там буржуй! Тащим, что достанем! – проговорила она. – Рухлядь всякую!
– По-старинному рухлядь – это мех, – уточнил я.
– А-а. Знаете… – глянула настороженно. – Да ничего – поместимся!
Из Заполярья едут, видимо, забубенные оптимисты.
– Да пожалуйста, пожалуйста! – ласково проговорила она, ни пяди, впрочем, не уступив. Мол, садитесь – какой разговор! Свои же люди – всегда выручим. Занимайте, ради бога, часть своего собственного места… если сможете. – Располагайтесь!
На своем собственном месте… Но слово «располагайтесь» не подходит сюда. Скорей – втискивайтесь! Втиснулся.
Что интересно, я не один тут такой. Напротив нижняя полка двумя занята баулами – и в такую же щель, как и я, втиснут лядащий мужичонка. Устало улыбнулся мне.
Я посидел, сжавшись. Ну что же, переведу дух и буду приступать к активным действиям. Уж в этом зажатом виде точно не поеду! Но и тут она – опередила мои намерения. Их, вообще-то, нетрудно предугадать. И отвлекла, как думалось ей, меня от нелепых моих намерений. Дверь пока была отодвинута – единственная отдушина! – и по коридору с громкими воплями промчалась компания нетрезвой молодежи… кажется, завтра в Москве какой-то футбол. Разогреваются, видимо, заранее. Женщина осуждающе глянула им вслед и подчеркнуто – чтобы я заметил! – вздохнула. Ну и что? Затевает, видимо, отвлекающий спектакль, в котором я просто обязан принять активное участие и который, видимо, должен заменить мне сон. Молодец баба!
– Моя дочь не такая! – вздохнула она.
Ее дочь – не моя дочь. Я с полным безразличием промолчал. Мне абсолютно неинтересно – какая у нее дочь! Будь она хоть ангелом – сидеть тут всю ночь в напряженной позе я не намерен. «Не такая у нее дочь!» Мне-то что? Надо сил набираться к утру. Важная встреча! Гонорар. Не проспать бы!
– Ну что? – я решительно встал. – Будем укладываться?
Куда она свои баулы уберет – мне абсолютно неинтересно.
– Не такая! Любой обманет ее!
Родительскую тему не оборвешь. Русская задушевность.