Выбравший бездну
Шрифт:
— И не позволила? — заинтересовался Маг.
— Конечно, — кивнула сильфида, — но теперь она лежит избитая у себя в гнезде и даже не могла вылететь сюда вместе с нами. А то бы она им показала! Она у нас, знаешь, какая…
Только теперь Маг заметил, что в окружившей его стайке сильфид нет Люцины.
— Подождите, девочки. — Сопровождаемый возмущенно пищавшими сильфидами, он направился к гнезду Люцины и заглянул внутрь.
Его любимица лежала там, свернувшись клубочком. Она была жестоко избита, ее яркие радужные крылья были располосованы и оборваны по краям. Безусловно,
Маг взял Люцину на ладонь, подышал на нее, осторожно провел пальцем по крыльям. Его дыхание было не таким, как дыхание творений промежуточных миров — сильфиду обвеял не теплый воздух, а поток целительной силы. Ее крылья мгновенно зажили и приобрели прежний вид, она шевельнулась и села у него на ладони.
— Ax ты, маленькая драчунья, — ласково сказал Маг. — Ну что тебе были эти ягоды?
— Дело не в ягодах, — вздернула головку Люцина. — Я никому не позволю обижать себя.
— Ты же могла погибнуть, — упрекнул ее Маг.
— Пусть лучше я погибну. — Она упрямо мотнула головой. — Я не хочу жить обиженной.
— Мы не хотим жить обиженными, — подхватили остальные сильфиды. — Мы лучше погибнем! Нет, лучше мы изобьем этих андулий!
Они снова запищали так, что стало невозможно разобрать ни единого слова. Маг понимал, что их бесполезно уговаривать — они были сделаны такими. Они были его творениями.
— Сейчас я во всем разберусь, девочки, — пообещал он. — Где они живут, эти андульи?
— Там! Там! — хором закричали сильфиды, указывая направление и устремляясь туда. — Мы тебя проводим, Создатель.
— Нет, — остановил их Маг. — Сам найду. Оставайтесь здесь, успокойтесь, приведите себя в порядок. Я скоро вернусь.
Он притопнул, и братья Трапабаны понесли его в указанном сильфидами направлении.
— Мы наберем тебе ягод, Создатель! — прокричали те вслед.
Сначала Маг увидел лесок. Вернее, то, что от него осталось, — голые остовы деревьев с торчащими обломками ветвей и черную землю между ними. И такое творилось в Литании! Затем он увидел андулий, успевших вернуться домой после побоища. Темно-коричневые комки их телец висели на деревьях, ухватившись цепкими коготками за ветви.
— Что это значит? — спросил он, опустившись на середину леска. — Что вы сделали со своими и почему вы нападаете на других?
Он не заботился о том, слушают ли его андулана, разумеется, они слушали его всеми наличными органами слуха — ведь он был одним из творцов.
Тишина.
— Молчите? — раздраженно сказал он. — Если неразумны, я просто удалю вас из проявления.
Одна из андулий взлетела со своего теста и уселась на ветку прямо перед ним. Крупная тварь, наверное, вожак.
— Не сердись, Создатель, — прошелестела он. — Наморщив подвижное коричневое личико. — Мы ни в чем не виноваты.
— Сильфида рассказала мне, что вы стали нападать на остальных жильцов этого мира. Это вопиющее нарушение его законов.
— Нам нечего есть, Создатель. — Вожак шевельнулся и слегка расправил крылья, усаживаясь поудобнее. Шерсть у андулий росла
— Но почему? — ужаснулся Маг. — Ваш творец должен был позаботиться о вашей пище. Он должен создать такой лес, чтобы тот полностью обеспечивал вас плодами.
Рядом с вожаком опустилась вторая андудья. Она была самкой, но Маг не придал этому значения. Здесь творения могли быть и двуполыми, и однополыми, и бесполыми, в зависимости от вкуса своих творцов, лишь бы они не размножались.
— Так сначала и было, — сказала она. — Но затем нас стало слишком много. И теперь мы голодаем. Наши дети голодают.
— Что? — не поверил ушам Маг. — Какие еще дети?
Андулья развернула крылья, и он увидел двух истощенных детенышей, прицепившихся к ее груди.
— Вот эти. Наши дети.
Наконец Маг понял все. Кто-то из творцов нарушил одно из соглашений Литании и создал здесь размножающихся существ.
— Кто ваш творец? — гневно спросил он.
Андульи съежились от страха, думая, что его гнев обращен на них.
— Мы не знаем, — прошептала самка. — Мы никогда не видели своего творца.
Это было еще хуже. Кто-то создал здесь этих несчастных тварей и даже не потрудился взглянуть на свои создания. Нужно было что-то делать, и немедленно. Маг мог бы одним движением мысли превратить эти ужасные останки леса в цветущий сад, но по законам тонких миров ему нельзя было вмешиваться в бытие чужих творений, не поставив в известность их творца. Кроме того, Магу очень хотелось, чтобы провинившийся собственными глазами увидел, что он натворил.
— Подождите чуть-чуть, — сказал он андульям, понемногу слетавшимся поближе к нему. — Я разберусь с вашим творцом.
— Нет! — испуганно вскрикнула самка. — Мы не нужны ему, он убьет нас. Лучше сделай нам еду, Создатель, мы не будем отнимать ее у других.
Андулья была права — большинству младших Сил ничего не стоило убрать из проявления неудавшиеся или надоевшие творения. Сам Маг, несмотря на то что Император упрекал его в безответственности, давно уже не создавал разумных существ, которых не собирался поддерживать в течение всего дня Единого. Его творения получались слишком разумными, они слишком многое понимали, чтобы он мог с легким сердцем лишить их существования.
— Я все улажу, — пообещал он. Теперь, дав обещание, он был обязан все уладить. — А пока я принесу вам еды.
Творить для андулий было пока нельзя — Маг не мог обвинить другого в нарушении закона, если нарушит его сам, — но можно было взять еды у сильфид. Домчавшись до рощицы, он вызвал к проявлению корзину и окликнул своих подопечных:
— Тащите сюда ягоды, девочки! Доверху!
Когда сильфиды наполнили корзину ягодами, Маг вернулся с ней к андульям. Те не накинулись на нее всей толпой, как он ожидал. У корзины встал вожак и начал раздавать еду — сначала детям, затем ослабевшим особям. Кто бы ни был их создатель, но его творения получились лучше него самого.