Выбор
Шрифт:
Ах, ты ж... Захотелось от души шлёпнуть себя по лбу, забыть такую элементарную вещь... Ценами на трамвай поинтересовался, а про ''сухой закон'' забыл напрочь. Конечно же, 1922 год на дворе, разгар борьбы с ''зеленым змием''. Невольно рассмеялся, перед глазами встал этакий толстячок в котелке, изрядно подшофе, размахивающий чашкой и взывающий - подайте ещё кофе! Старая добрая классика... Кстати, хоть то был и фильм, но ведь не все там приврали, верно? И я с видом заговорщика и записного бутлегера поманил Берту ближе, она с улыбкой
– Ну что, вспомнил? Эх ты, шпион называется... Вот бы сейчас заказал вино, а нас арестовали, - глазищи ее при этом озорно поблескивают, пошла ещё одна игра, в ''нарушаем закон''. Прогулка явно идёт Роберте на пользу, она со мной и ей ничего не страшно.
– Дорогая, я все понимаю, запрещено, и прочее...
– делаю многозначительную паузу, - но неужели здесь нельзя что-нибудь придумать?
Роберта прищурилась и покачала головой, подвинула ко мне меню.
– Сам смотри, тут даже нет ничего в списке напитков, только лимонад и разные соки.
Перелистнул, ещё раз пробежал - действительно... И как я не обратил внимания? Но я хочу выпить с женой по бокалу вина, и точка. И я не верю, что здесь не найдется бутылки красного.
– Так, родная, а если аккуратно спросить официанта? Ну, намекнуть?
Берта прыснула, отпила лимонада, ее глаза блеснули в свете лампы.
– Клайд, мы же не в ''спикизи'' пришли, а в приличный ресторан.
– Куда-куда мы не пришли?
Роберта не перестает меня удивлять, вот тебе и тихоня, употребила явно жаргонное уличное словечко. Итальянское? Она тем временем старательно растолковала.
– ''Спикизи'' - так называется заведение, где надо тихо, очень тихо попросить официанта принести что-нибудь крепкое. Тихо говорить, speak easy, дорогой мой муж, понял?
Теперь моя очередь смеяться, вот это да... ''Тихо-говорилка'', а по-простому - ''наливайка''. А кстати, точно...
– Берт, я несколько раз видел на стенах домов надписи мелом или краской, буквы S/E со стрелочкой. Это указатели к заветным местам?
– Да, знаю такие, там, где жила раньше, возле Гилпинов, было три или четыре заведения. Вечерами старалась там не ходить, страшно. Шум, пьяные... А полиция не вмешивается, говорят, им платят хозяева.
– Так, а теперь признавайся - откуда ты все это знаешь, тихая девочка из Бильца?
– добавил в голос шутливый прокурорский тон и театрально нахмурил брови. Но мне в самом деле интересно, откуда... Никогда бы не подумал, что выслушаю от Роберты такую лекцию. Ответ же оказался до смешного простым.
– Клайд, милый, забыл, где я работала и с кем?
– она склонила голову набок и усмехнулась, - Марта, Руза, Лена Шликт... Ещё несколько девушек, они постоянно рассказывали, как ходили в такие места и развлекались. Поневоле услышишь и запомнишь... Вот и все. Они и меня с собой один раз звали...
Я удивлённо приподнял бровь, вот даже как? Заметил, как при этих словах
– Ты не пошла?
Теперь уже ее брови поползли вверх, она покачала головой.
– Конечно, нет, ты что... Это... Это просто отвратительно, Клайд, ходить так, как они.
Она зябко передёрнула плечами, уткнулась в меню, словно не желая более об этом говорить. И правильно, сам уже жалею, и зачем спросил? Положил ладонь на ее руку, легонько погладил, тихо позвал.
– Берта...
Подняла глаза и шепнула.
– Что, милый?
– Я зову официанта.
– Зачем?
– Speak easy, солнце... Возьмём по чашечке вина? А?
И невольно собравшееся напряжение развеялось, мы снова здесь, вместе, снова слышим негромкую музыку, голоса окружающих нас людей. Мы снова улыбаемся друг другу, я чувствую тепло ее руки под ладонью, вижу нежное лицо напротив меня. Сейчас оно приняло несколько озабоченное выражение.
– Я никогда не пила ничего такого... А сейчас у меня маленький... Думаешь, можно?
– Немного легкого красного вполне, к мясу. Берем?
– А ты будешь?
– Буду.
– Ну тогда ладно...
Роберта все еще сомневается.
– Клайд, а если я опьянею? Страшно... И стыдно...
Я усмехаюсь как можно более плотоядно и наклоняюсь через стол.
– Тогда держись, я непременно воспользуюсь твоим беспомощным состоянием!
В подтверждение своих коварных планов еще и облизываюсь, наблюдая за эффектом. Когда Берта стесняется, она становится такая милая, что хочется ее смущать еще и еще... Но, конечно, не перегибая, она остается собой, застенчивой и немного наивной девочкой, ее надо беречь. А пока слышу возмущенное...
– Клайд, прекрати сейчас же, ну что ты... Я не буду тогда пить!
Я делаю умильное лицо и елейным тоном отвечаю.
– Ну маленькую чашечку, а, Берт? Нам сегодня есть, что отметить, ты же еще ничего не знаешь...
Берта меняет гнев на милость и смеется.
– Тогда зови официанта. И где наше мясо? Есть хочу... А что ему сказать, ты знаешь?
Я только ухмыльнулся, знаю. На ее лице - веселое ожидание пополам с неловкостью, мы ''нарушаем''. Перед столиком застыл чинный субъект в форменном пиджаке и c небольшим блокнотом в руке, я поманил его приблизиться. Берта затаила дыхание.
– Нельзя ли нам чаю, красного, не очень горячего, градусов восемь-десять? К мясу.
Мне слегка не по себе. А если он просто покрутит пальцем у виска? И режиссеры все наврали? Неудобно выйдет... Но все обошлось, лицо официанта осталось спокойным, губы тронула лёгкая понимающая улыбка. Мой сделанный криминально-тихим голосом заказ был принят с молчаливым невозмутимым кивком и многозначительно прикрытыми глазами. И - я награжден сияющим восхищенным взглядом. Берта развеселилась, незаметно показала на остальных ужинающих.