Выбор
Шрифт:
Стемнело окончательно, пора выходить. Надо успеть зайти в кондитерскую, Берта оказалась той еще сладкоежкой и подсела на заварные пирожные, их тут отлично готовят. И на здоровье, душа радуется, видя, как она их лопает, смешно запивая чаем, совсем по-детски. Берта... Что ты сейчас делаешь, думаю об этом, меряя улицу быстрыми шагами, вот уже и угол. Наш угол, никак не привыкну, что мы практически теперь соседи. К Роберте направо, но сначала прямо, видны огни кондитерской, успел. Хозяин, мистер Тернер, меня уже знает и встречает улыбкой на широком добродушном лице. А запах тут просто
– Добрый вечер, мистер Грифитс, вижу, вижу, дела идут отлично...
– он хитро прищурился, вложив коробку в большой бумажный пакет.
– И вам доброго вечера, - захотелось подмигнуть в ответ, но сдержался, - под ваши замечательные пирожные все может быть только отлично.
– Надеюсь, и та симпатичная мисс, что вчера взяла у меня такие же пирожные - думает так же...
– кондитер покосился на меня с очень лукавым видом, протирая прилавок.
Ах ты, рожа твоя глазастая... Ну, Берта, конспираторша... Но настроение такое хорошее, а лицо напротив такое доброжелательное, что отпираться или разыгрывать непонимание - совершенно не хочется. И я таки подмигнул ему с видом заговорщика, что такого?
– Не сомневайтесь, мистер Тернер, пирожные пришлись очень ко двору.
В кондитерской стал свидетелем очаровательной сценки. Двое, мальчишка и девчонка, обоим лет по десять, судя по виду - уличные сорванцы "не разлей вода". Прибежали за обрезками еще теплой мягкой сдобы, кондитер с улыбкой вручил им полный пакет, добавив к нему шоколадное пирожное для девочки. На это пацан деловито пообещал завтра поутру помочь с разгрузкой муки, сахара и прочих принадлежностей. Элегантно приподнялась потертая шляпа, достоинство - превыше всего, особенно когда смотрят такие влюбленные голубые глазищи. А потом, уже на улице...
– Ешь, кому сказал! Это тебе!
– Ну, Кларк, давай пополам... Вкусное!
– Я завтра с него два возьму за работу и центов сорок заплатит. Сходим в "Глобс", на "Шейха"! Там твой Валентино то ли спасает красоток, то ли похищает. А сейчас - лопай, Мардж! Я сдобу погрызу, пока не остыла... И ты бери, дома шаром покати...
– Ой, Валентино... Правда сходим?
Весь короткий путь до дома Роберты я улыбался...
Вот и тускло освещенное окно, в нем силуэт. Роберте не сидится, стоит и высматривает, когда же появлюсь. Бросить камешек или показаться? Захотелось, чтобы заметила, чтобы... Веду себя, как влюбленный мальчишка... Что же, я он и есть. Взгляд налево, направо, на окна Гилпинов. С наступлением темноты улица затихла, здесь рано ложатся спать. У Гилпинов светится дальнее окошко, там - спальня, Берта мне уже показала, что где. Соседние дома выглядят так, словно все там уже давно отдыхают. Слева - многодетная семья плотника, справа - коммивояжер мелкого пошиба, продает товары для дома. Было дело, попытался ухаживать за Робертой, и это при жене и троих детишках. Надо отдать должное мужику, получив вежливый афронт, с того момента отменно корректен и даже не приближается. А вообще, силен, чудак на букву "м" - жена в десятке метров, а туда же... Но, пора, пока я тут мечтаю, никто не прошел и не появился. Делаю шаг
– Клайд!
– Бери коробку!
– Беру!
– Шш, тихо ты!
И попадаю в уже родную комнату, в теплый уютный полумрак. В наш потаенный тихий мирок, созданный под носом у всех за пару дней. И каких дней... Они стоят целой жизни.
– Клайд...
Мысли долой, меня целуют самые сладкие и прекрасные губы на всем свете. И время покорно останавливается. Так не хочется отпускать эти мгновения, пусть бы они длились и длились...
– Берта...
– Что, милый?
А я ничего не говорю, потому что смотрю на неё и... Вроде бы все обычно, все то же домашнее простенькое платье. Та же лента в волосах. Лицо... Оно другое. Светится чем-то неземным, глаза - бездонные озера. Губы изогнуты улыбкой счастья и такой радости... Чем я заслужил это?
– Берта, я...
Хотел все сделать не так. Как-то торжественно, значительно... Не знаю. А потом понял, что не ждет она сейчас ничего особенного. Просто ждет меня. А потому...
– Любимая, я...
Глаза ее полыхнули, вдруг понял, что произнес это в первый раз.
– Клайд...
Она прижалась ко мне и ее лицо запрокинулось мне навстречу, губы раскрылись...
– Я люблю тебя, Роберта.
Осторожно высвобождаю руку и подвожу ее к столу, на который успел незаметно положить небольшую коробочку, достав из кармана пальто. Берта все поняла, лицо ее стало очень серьёзным.
– Открой.
Под тусклым светом горящей вполнакала лампы на черном бархате мягко заискрились два тонких обручальных кольца.
– Мы уже поклялись друг другу у костра, на берегу Могаука, ночью. Помнишь?
Роберта медленно кивнула, подошла ко мне и вложила ладони в мои руки, словно совершая какой-то древний обряд.
– Я тогда сказал, что беру тебя в жены, и ты согласилась с этим.
– Да, Клайд, я все помню.
– Ты выйдешь за меня замуж, Берта?
– Да.
– Завтра?
– Завтра.
– Клянешься?
– Клянусь.
И торжественная атмосфера, которую мы оба невольно нагнали импровизированным ритуалом, внезапно разрядилась этими словами. Мы поклялись друг другу, что будем вместе, всегда, что может быть проще и понятнее?
Снова поцелуй, и снова волшебство ее губ... Долго, очень долго не размыкаем объятий... Нет напряжения, нет смущения или тревоги - все ушло с короткими словами клятвы. Да, будет церковь, священник и обряд венчания. Завтра. Но главное произошло между нами сейчас, в этой тихой комнате. А на столе весело подмигивают наши кольца, как будто им уже не терпится запрыгнуть нам на пальцы.
– Пьем чай!
– С пирожными!
– раскрываю коробку, - мдаа...
– Что случилось?
Берта заглядывает мне через плечо.
– Помяла, тютя!
И провожу пальцем в креме ей по носу.
– Ай, Клайд! Перестань сейчас же!
Роберта со смехом отдернула голову и палец случайно коснулся ее губ, оставив на них немного крема, она машинально слизнула его... А я, не удержавшись, взял ее смеющееся лицо в ладони и проделал то же самое с кремом на носу. Роберта замерла и я почувствовал волну дрожи. Она растерянно посмотрела и тихо прошептала...
– Будем чай пить? Клайд...