Выбор
Шрифт:
– Что со Сгарой?
– спросила я во весь голос, но из моего горла вырвался лишь едва слышный шепот. Похоже, я сорвала голос... Поскольку никто не ответил мне, я решительно поднялась на ноги и, отстранив кинувшихся на помощь женщин, вышла из спальни. Пожилой медик, похоже, поняв, чего я хочу, с поклоном указал мне дорогу...
Сгара был без сознания. Я вновь спросила:
– Что с ним?
– Госпожа, боюсь...
–
– Он умирает...
– Не пори горячку, старик...
– донеслось с кровати. Я повернулась и встретилась взглядом со Сгарой.
– Я бывал и в худших переделках...
Я ничего не сказала, просто опустилась на колени рядом со Сгарой, взяла его руку, покрытую белыми отметинами волчьих зубов, в свои. Снова посмотрела на Сгару. Серо-зеленые глаза смотрели ясно, и, хотя губы его кривились от боли, он попытался улыбнуться мне...
Я смаргивала непрошеные слезы, повторяла про себя, как заклинание "Всё будет хорошо, я верю, о Великое Древо, прошу, пусть он останется со мной...", а слёзы уже лились ручьем, и я ничего не видела из-за них, но всё никак не могла оторвать взгляда от лица Сгары...
Он умер на рассвете. Умер с моим именем на устах. Я умерла вместе с ним, хотя вряд ли кто-то смог понять это.
У меня ничего не осталось от Сгары. Только его письмо и перстень, который я подарила ему. Впрочем, это не совсем так. У меня родился сын. Он очень похож на Сгару: то же лицо, те же прямые темные волосы, те же серо-зеленые глаза... когда я смотрю на сына, я не могу не вспомнить о муже. Я постаралась воспитать сына достойным его отца. Когда он достиг совершеннолетия, я передала ему всю власть. Первым же своим указом мой сын отменил старинное правило, по которому женщины не могли наследовать корону - он знал, каково мне пришлось, как я хитрила и изворачивалась, чтобы обмануть закон и удержаться на троне ради него, моего сына. Я не ошиблась в нем. Но всё же подождала еще немного, чтобы убедиться - власть не сможет развратить и испортить его.
Теперь, когда он выбрал себе в жены прекрасную девушку - родом из страны, которой некогда правил Сгара, - я могу уйти. Меня удерживал на земле только мой долг, но теперь - теперь я свободна.
Иногда я думаю: не покинь я дворец в ту ночь, когда в город ворвались мятежники, возможно, меня не было бы в живых. Но тогда Сгара уж точно
А теперь... теперь я ухожу. Надеюсь, мой сын поймет меня и простит. Я не могу больше ждать. Я ухожу. Там, где шумит листвой Великое Древо, меня встретит Сгара... И что с того, что прошло уже больше четверти века? Там, под сенью Древа, нет времени, а значит, и возраста. Там, наконец, я снова смогу стать счастливой...
Сидящая за письменным столом женщина, всё ещё очень красивая гордой, величественной красотой, несмотря на возраст, отложила перо. Перечла написанное. Нетерпеливым жестом отбросила назад роскошные волосы, когда-то огненно-рыжие, а теперь почти совсем седые. Достала из тайника сложенное в несколько раз письмо, потершееся на сгибах и обтрепанное по углам. Медленно, словно стараясь запомнить навсегда, прочла его. Потом поднесла пожелтевшую от времени бумагу к пламени свечи...
Затем она придвинула к себе бокал с красным вином. Открыла крохотный флакончик, вылила в бокал десять капель. Усмехнулась каким-то своим мыслям и выплеснула в бокал остатки жидкости из флакончика. Медленно поднесла бокал к губам. Выпила. Откинулась на спинку кресла и закрыла глаза...
Когда утром люди вошли в покои королевы-матери, она сидела, откинувшись в кресле. Лицо её в луче солнечного света, проникшего сквозь портьеры, казалось совсем юным, а волосы отливали золотом, как в её далекой молодости... Им показалось, что на губах её играет счастливая улыбка, а на комнату словно бросает тень крона громадного дерева. Им послышался шелест листвы...
Там, где под нездешним ветром тихо шумит листвой Великое Древо, редко раздаются голоса. Но всё же...
– Сгара... Вот и я, наконец...
– Я ждал тебя, Юлия...
И снова ни звука. Только шелестит листва под нездешним ветром, и лучи нездешнего солнца, пробиваясь сквозь крону Великого Древа, золотят траву...