Выбор
Шрифт:
Эйден убирает мои коньки в багажник и занимает водительское кресло. Он не торопится задавать вопросы, и я не знаю, что ему известно. Если заговорю, могу выложить всё сама, если нет, то он может знать сам. Я лишь надеюсь, что Алестер не перечислял ему всю подноготную. Молю, чтобы хоть что-то из личных бед осталось при мне. Он не может рассказывать о моей жизни каждому встречному. И удивительно, как он вообще рассказал что-то Эйдену. Это не похоже на него. Мы всегда уважали личную жизнь и решения друг друга.
Под рукавом, дёргаю браслет. Я купила
Как и говорил, парень довозит меня до дома. Он не торопится покинуть салон, продолжая оставаться на месте, лишь его взгляд теперь обращён ко мне, а не к дороге. Я не знаю, что сказать, кроме глупого спасибо, которое вовсе ни к чему. Молча открываю дверцу и сползаю с кресла, ещё несколько секунд медля, прежде чем закрыть её.
— На этот раз я точно не пойду с тобой, — говорит Эйден.
— Я не думала… но хочу знать, почему?
— Потому что добром это не кончится.
— Даже если я попрошу?
— Да, даже если ты попросишь, Эмма.
— Ты не отдашь мне коньки?
Он снова улыбается и падает на спинку кресла, постукивая указательным пальцем по рулю.
— Нет. Ты выкинешь их. Они будут у меня.
— И ты ничего мне не скажешь?
— Пока? — словно предлагает Эйден.
— Иногда я думаю, что ты гей, — ни с того, ни с сего, ляпаю я, из-за чего он начинает смеяться.
— Думаю, мы уже поняли, что я не гей.
— Тогда, я не знаю, как воспринимать тебя.
— Так же, как всегда.
— Я не могу так же, как всегда. Ты не позволяешь мне полюбить тебя.
— Всё наоборот, Эмма. Это ты не подпускаешь меня близко. Может быть, физически да, но мысленно держишь на расстоянии. Так невозможно. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно или неуверенно рядом, так быть не должно. Ты можешь дать мне шанс.
— Я дала тебе десятки шансов.
— Ты дала их только на секс, это ничего не значит, он ни к чему не обязывает.
— Даже если родится ребёнок?
— Даже если так. Двум людям ни к чему быть вместе, из общего имея только ребёнка. Ты не привяжешь другого человека ничем.
— А чем привяжу?
— Тем, что впустишь его в свою голову.
— Но если он захочет сбежать, узнав, что в моей голове?
— Ты не остановишь. Тут только два варианта, каждый делает свой выбор.
— И сколько раз я должна подпускать кого-то близко?
— Столько, сколько сама захочешь. Это тебе решать. Хочешь быть одна, то будь; хочешь, чтобы кто-то был рядом, то стоит попробовать зайти куда-то дальше секса.
— Я не могу верить каждому.
— Ты можешь никому верить, какой тогда вообще смысл? Чего ты хочешь?
— Тебя.
— Тогда
— Кто ты сейчас?
— Никто. Приходящий и уходящий. Я не согласен на меньшее, Эмма. Сексом сыт не будешь.
— А чем будешь?
— Ты уже знаешь. Дай мне помочь. Не противься и не говори, что ты всё можешь сама. Ты не сможешь всю жизнь тянуть всё на себе, конечно, если не хочешь быть одинокой даже при наличии парня рядом. Находиться в отношениях и всё равно чувствовать себя одиноко — это ли не худшее?
— Может быть…
— Решать только тебе.
— И сейчас ты можешь быть с другими так же, как я?
— Это уже твоё желание и моё. Мы ничем друг другу не обязаны.
— Я не хочу быть с другими и…
Эйден вопросительно выгибает бровь, смотря на меня карими глазами.
— Не хочу, чтобы ты был… Мне неприятно это видеть…
— Тогда тебе не стоит прилетать в Нью-Йорк.
— Почему?
— Потому что в моей компании не только парни.
— Но у тебя ничего с ними не было?
— Правду?
— Нет…
В ответ получаю молчаливую улыбку.
— Дай мне время, — прошу я.
— У тебя столько, сколько захочешь.
— Но мы можем видеться? Как раньше?
— Можем.
— И ты можешь оставаться у нас?
— Нет. Только нейтральная территория, Эмма.
Вздохнув, нехотя принимаю его позицию и киваю.
— Пока, Эйден, — закрываю дверцу и не торопливо направляюсь в сторону входа, несколько раз посмотрев через плечо. Я не знаю, какого это, пускать кого-то близко. Я не умею. Не понимаю, как получилось с Алестером, но мы были юными, всё вышло само собой. Сейчас, когда возраст вполне осознанный, я не представляю, как открыться, подпустить его ближе.
Глава 26
— Ты слушаешь Кэти? — морщится Вики, когда раздаётся мелодия моего телефона с песней Hot N Cold.
— Это… — вздохнув, быстро беру телефон и сбрасываю вызов. Алестер и так знает, что мы дома. — Просто не обращай внимание. Это месть Алестеру.
— За что?
— За дурацкую песню, которую он поставил на меня. Он ненавидит эту песню.
— Да, потому что она тупая, — хихикает Вики, стуча ногами по стене и смотря на меня наоборот, благодаря положению на кровати.
— Поэтому она теперь стоит на Алестере, — улыбаюсь я.
Перебираю в ящике одежду и удивляюсь, услышав просьбу Вики.
— Включи ещё раз.
Оборачиваюсь и смотрю на неё с толикой недоверия.
— Эту песню?
— Да, именно её, она тупая, но прикольная.
— А у тебя есть музыкальный вкус, — хихикаю, выбирая песню.
— Заткнись, — смеётся девушка, но тут же переворачивается и буквально падает с кровати, подскакивая на ноги и ко мне. — Черт, где ты взяла этот топ?