Выбор
Шрифт:
Стоит только ей сделать несколько движений в сторону сектора, я шевелю ногами в параллельную. Люди смотрят на меня, как на обезумевшую, но паника и страх в моих глазах говорит сама за себя. Я не вижу никаких препятствий. Быстро сбрасываю проклятые коньки, предварительно забрав обувь, и натягиваю туфли. Колени трясутся, но и на это не обращаю внимания. Бегу к выходу, чтобы уйти и никогда не возвращаться на данный лёд. Не сразу осознаю, что по щекам бегут слёзы, когда подхожу к мусорному баку и протягиваю коньки. Секунда, и они с грохотом падают
— Эмма?
Я не знаю, зачем набрала его номер. Я хотела позвонить Алестеру, но вышло то, что вышло.
Стараюсь выравнять голос и произнести четко.
— Прости, я ошиблась…
— Что значит ошиблась?
— Я хотела позвонить Алестеру.
— Я могу помочь?
— Нет, — сбрасываю вызов и подношу дрожащую руку ко лбу. Какая же я идиотка, не смогла выбрать нужное имя в списке контактов.
Дважды перепроверяю имя перед тем, как нажать клавишу вызова, хотя перед глазами расплывается экран и всё, на чём пытаюсь сфокусировать взгляд.
— Где ты? — сразу спрашивает Алестер, как только принимает вызов. Я не знаю, как он что-то понял, но сбрасываю со счетов всё, оставляя только душевную связь, которую мы с годами установили. Конечно, может быть, он просто услышал мой всхлип или дыхание.
— Гринвудский каток.
— Жди там.
Последний раз смотрю на мусорный бак и двигаюсь к ближайшей лавочке, на которую падаю абсолютно без сил. Я не хочу быть одна, но и не хочу находиться в толпе. Только компания Алестера поможет справиться и выкинуть из головы жалкую попытку пойти против себя. Человеку не нужен психолог, ему нужен друг. Настоящий друг, что способен просто поддержать. Без слов. Сотни вопросов. Выслушав и промолчав, не раскидываясь советами. Именно Алестер такой друг, хотя, порой, он может быть никудышным другом, потому что способен гнуть своё.
Слёзы почти высыхают, когда перед глазами возникают ноги. Это не ноги Алестера. Я перестаю дышать, когда плавно поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд Эйдена. Он переводит внимание куда-то за мою спину и обходит лавочку. Кажется, я не дышу несколько минут. Всё то время, сколько его нет. Пытаюсь понять, может ли быть это очередным бредом или всё вполне реально.
Но всё вполне реально.
— Ты же не полез в мусорный бак? — с толикой недоверия собственному зрению, спрашиваю я, смотря на галлюцинацию в виде коньков в руках Эйдена, который вновь появляется перед глазами.
— Не полез бы, если бы ты не выкинула их.
— Ты сошёл с ума?
— Вероятно, да.
Он протягивает ладонь и смотрит на меня с ожиданием, когда я приму помощь.
— Мы не пойдём туда, — сообщает Эйден.
Оглядываюсь в сторону входа, и вновь возвращаю внимание к парню.
— Зачем ты тут?
— Чтобы отвезти тебя домой.
— Я умею пользоваться такси и ходить пешком.
— Не будь упрямой, Эмма,
— Я не хочу кататься.
Лёгкая, едва заметная улыбка, касается его губ и блеска глаз.
— Ты меня слушаешь, но не слышишь. Я отвезу тебя домой.
— Зачем ты достал их? Кто тебе сказал?
— По-моему, это очевидно.
Желание убить Алестера, снова возникает так быстро, что можно позавидовать скорости смены эмоций и желаний. Он не мог. Я нуждалась в нём.
— Выкинь их, — прошу я.
— Стало легче из-за того, что выбросила их?
— Пожалуйста, выброси их…
— Поднимайся, не заставляй меня помогать тебе.
— Я жду Алестера.
— Я его заменяю. Поднимайся, Эмма.
Ещё раз смотрю на коньки, на которых бисер играет с солнечными бликами. Он так нравился раньше, привлекал и манил. Мне казалось, что я буду самая красивая на льду; мои коньки самые лучшие, о таких только стоит мечтать. Но остриё этих коньков режет не лёд, а сердце. Заставляет вспомнить, кем они были подарены. Они напоминают о том, что я потеряла, кто оставил меня, но не дают ответы на вопросы, главные из которых: почему и зачем?
Эйден ждёт и, вероятно, может ждать очень долго.
— Я не хочу, чтобы ты жалел меня.
— Откуда ты знаешь, что я чувствую?
— Я не хочу, чтобы ты жалел меня, — повторяю ещё раз.
— Тебе нужна помощь, а не жалость.
— Мне не нужна помощь.
— Да, ведь ты со всем можешь справиться сама. Я в курсе. И такси поймаешь, и ночью по трущобам погуляешь, и серная кислота может заменить тебе воду, и с тремя маньяками на трассе справишься. Всё сама, конечно.
Не знаю, по какой причине, но понимаю, что улыбка появляется на губах. Глупо, что он помнит тот бредовый рассказ о кучке уродов из ужастиков.
— Почему ты помнишь об этом?
— О чём?
— О маньяках на дороге.
Эйден пожимает плечами.
— Если честно, я просто посмотрел парочку вчера.
— Маньяков?
— Фильмов.
— И как?
— Ты была права, полная фигня. Никакой логики.
Хмыкнув, поднимаюсь с лавочки и поправляю кофту, которая скатилась на одно плечо и делает из меня чучело. Вряд ли я захочу посмотреть в зеркало до тех пор, пока не приму душ.
— У тебя есть салфетки?
— Зачем? — хмурюсь я.
Эйден улыбается открыто, и те мурашки, что бегут рядом с ним, вновь прокатываются по телу.
— Я только что копался в мусорке, — напоминает он.
— Да, а сейчас эти же люди увидят, как ты садишься за руль машины, — указываю в сторону кроссовера на парковке. — Они начнут обчищать все мусорки в попытке найти клад.
— Дурной пример заразителен.
— У меня нет салфеток. Я ничего не брала.
— Ладно, буду вонять мусорным баком, — улыбается парень.
Киваю в знак согласия, а в следующую секунду плетусь за Эйденом к машине. По крайней мере, это лучше, чем возвращение на лёд и к тем, от кого сбежала.