Выбор
Шрифт:
Эйден занимает край кровати, который рядом с туалетным столиком. Я ощущаю исходящее от него тепло и аромат, который вовсе не на руку в данное время. Приходится изо всех сил держаться морально, и мысленно просить держаться полотенце. Благо, что я вообще о нём вспомнила, потому что моя голова словно в тумане, и я блуждаю по нему, в поисках чего-то, что расслабит. К счастью, у меня есть вариант.
Беру первый тюбик с кремом и обращаю взгляд к Эйдену.
— Тебе придётся это слушать.
— Что? — интересуется он, с замешательством смотря на меня.
С трудом
— Самая отстойная песня, которую я слышал, — с улыбкой говорит он.
Выгнув бровь, беру телефон и вновь включаю её с самого начала, не прекращая смотреть на Эйдена.
— Серьёзно? — морщится парень.
— Ага, — качая головой, улыбаюсь я.
— Ты дочь Сатаны или у тебя просто отсутствует музыкальный вкус?
— Она просто мне понравилась.
— Да, я почти в этом уверен. Именно поэтому она даже не начала петь, а ты уже включила её снова.
Игнорирую его нападки, сосредотачиваясь на сборах. Так или иначе, чувствую, что становится легче и напряжение сходит на минимум. Мне не надоедает крутить её по кругу и видеть, как с каждым последующим разом, кривится лицо Эйдена. Забавно, что мне нравится испытывать его терпение и мучать. Когда песня начинает свой сотый круг, краем глаза замечаю, как в ритм отбивает пятка Эйдена. Едва держусь, чтобы не рассмеяться.
Перевожу взгляд на парня, который уставился в экран телефона и не замечает, что делает. Слышу щелчок входной двери и поджимаю губы, когда через отражение зеркала, вижу голову Алестера, который просунул её в дверной проём.
— Какой раз она уже играет? — интересуется он.
Улыбаюсь, отложив косметику в сторону.
— Эйден настаивал на повторе. Я уже выучила её, как мантру.
— У тебя дерьмовый вкус, чувак, — фыркает Алестер, открывая дверь шире.
— Я бы не стал ей доверять, — говорит Эйден.
Алестер пожимает плечами.
— Прости, но её я знаю больше, чем тебя.
— Пожалуйста, выключи её, это какой-то бесконечный круг пыток, — просит Эйден.
Прибавляю громкость на всю и собственному голосу даю несколько тонов выше. Эйден вновь выдыхает, а Алестер посмеивается.
— Я хочу одеться, — сообщаю я. — Оба закройте дверь с той стороны.
— Я могу остаться, — улыбается мой друг, переводя взгляд озорных глаз на Эйдена. — Предпочту, если разденется он.
— За порогом моей комнаты, вы можете делать всё, что хотите.
— Например?
— Ни в чём себе не отказывайте, — махнув рукой, говорю я.
— Да ладно, Эм, я же гей, почему я не могу остаться? — гундит Алестер.
Бровь Эйдена дёргается, а челюсть плотно сжимается.
— Потому что когда-то ты не был геем.
— Да я больше гей, чем вы натуралы. Я мог бы помочь.
— Из тебя ужасный помощник в выборе одежды и покупок. Так себе гей-друг.
— Ладно, — принимая поражение, тянет он. — Но я буду судить твой выбор по всей строгости мужского мнения. Если это будет хрень, то ты
— Вряд ли я буду слушать кого-то из вас.
— Мы оставим тебя дома и пойдём вдвоём.
— Отлично, потому что я иду не с вами, а с Вики… — по двери начинают стучать, и я радуюсь этому звуку, который выгонит их из моей комнаты. — Она, кстати, уже пришла. Будь гостеприимен, Ал.
Алестер морщится.
— Твой парень открывает дверь парню, который пришёл к тебе. Я даже не ударил его и любезно налил чай, а потом оставил вас наедине, куда более гостеприимнее?
Хихикаю, когда он закатывает глаза и покидает мою комнату. Эйден следует его примеру. Дверь за ним закрывается, и я падаю лбом на поверхность столика. Моя жизнь ужасна. Подобных ситуаций, где я между кем-то или кто-то между мной — полным-полно. Не знаю, прекратится ли когда-нибудь этот кошмар.
Проворачиваю замочек, чтобы в любой момент Вики и её нетерпеливость не ввалились на порог и не показали меня двум другим присутствующем в том виде, в котором родилась. Возможно, я бы не стала стесняться Алестера, хотя это тоже спорно, но, когда речь заходит об Эйдене, мой глаз начинает нервно дёргаться. Одна неловкая ситуация ладно, но, когда это будет вторая за час, я сойду с ума и уеду в новом платье напрямую на бал в психлечебницу.
Волосы почти высохли, поэтому ничего с ними не делаю, оставляя лёгкие завитки на кончиках, которые они приобрели за то время, пока тут был Эйден. Если мой желудок не свернётся, когда выйду из комнаты без лифчика, то это можно будет назвать успехом.
Я несколько раз снимаю тот, что не имеет полос и бретелек кроме чашечек и сравниваю, что лучше. Как бы ни хотелось принимать и понимать, видно различие, и то, где есть лифчик — не лучший выбор. С горем пополам, возвращаю его в ящик и натягиваю платье без. Если это не сделаю я, Вики снимет его с меня насильно при всех, а это ещё хуже, чем не надеть сейчас. Следом туфли, и пальцы проходятся по локонам. Несколько поворотов и пристальный осмотр, после которые наконец-то подхожу к двери и открываю её, сделав шаг вперёд.
К тем трём парам глаз присоединились ещё две пары, обладателями которых являются Шон и Фил. Последний присвистывает и смотрит на меня поверх оправы солнцезащитных очков.
— Нихрена себе.
Он тут же получает подзатыльник от Алестера.
— Что? — недовольно бурчит Фил. — Тебя не устраивает, что на твою девочку смотрят другие?
Вздохнув, закатываю глаза, ведь давно привыкла к несдержанности и поверхности Фила. Среди всех взглядов, мурашки поднимает только один.
Эйден скользит по мне взглядом, и я не могу стоять на месте, как забившаяся девочка, которая первый раз надела платье. Закрываю дверь комнаты и уверенной походкой направляюсь вперёд. Хотя, внутри уверенности совсем нет. Тяжело находиться под пристальным вниманием Эйдена, взгляд которого бегает от меня к Алестеру и обратно. Он до сих пор не верит, что мой парень гей, и лучше бы он не стал спрашивать об этом при всех. Это наша тайна, которую он, желая того или нет, разделил.