Выбор воина

Витковский Алексей

Пир завершился, и воины направились во двор Бруга – упражняться с оружием. «Как там сейчас парни, наевшись от пуза, мечами махать станут? Неправильный здесь распорядок…»

Вожди остались сидеть за столом. Разговор шел о Финне, сыне Кумала. Савинов уже знал, что этот самый Финн спит и видит, как бы прикончить Диармайда, несмотря на то что раньше тот был одним из лучших его воинов. По всему выходило, что предводитель фениев порядочная сволочь, однако по каким-то непонятным причинам обладает немалым весом во всех ирландских областях. Что-то вроде некоронованного короля, хотя в каждой пятине страны есть свои короли, причем часто не по одному.

Сначала Сашка подумал, что Финн в местной иерархии занимает место Великого Князя. Но нет! Хаген сказал, что Великий

Князь – он же Верховный король Ирландии – это Кормак Мак Арт, отец Грайне. А Финн при нем – Хаген не нашел в русском языке подходящего слова – вроде воеводы с обширными полномочиями и привилегиями. Например, он может невозбранно охотиться в чужих владениях. А это, надо сказать, немало. Другого нарушителя, не долго думая, хозяева угодий вправе просто прикончить или стребовать выкуп, да такой, что мало не покажется… Финну же никто слова не скажет. Даже во владениях Верховного короля.

Сашка принялся искать аналогии этой непонятной ситуации, старательно перетряхивая все свои исторические познания. Его постоянно отвлекали, потому как пошла самая ответственная работа: вожди обсуждали варианты диспозиций на случай тех или иных действий Финна. Надо было внимательно слушать, поэтому Савинов свой вопрос отложил. Но тот уже существовал самостоятельно, как бы сам по себе. Ум получил команду и принялся просчитывать и отбраковывать варианты решений. Все это происходило в глубине сознания, а на поверхности… Сашка был увлечен перепалкой ирландских вождей за право их отрядов занять почетное место в построении войска. Спорил рыжий воин, оказавшийся предводителем каких-то Туата де Данан, и еще несколько других вождей. Аргументы приводились презабавнейшие, вроде: наши предки ваших в такой-то битве в лепешку раскатали, поэтому… Наконец Ангус не вытерпел и легонько стукнул посохом об пол. Спор мгновенно прекратился.

Все это время ум Савинова исподволь искал решение. И в конце концов нашел! А подсказкой оказался тот факт, что фениев может быть только строго определенное количество. Как сказал Ангус, отвечая на вопрос Ольбарда о том, сколько Финн может собрать войска: «Воинство их состоит из семижды по двадцать мужей, да еще десяти военачальников, причем при каждом из последних еще трижды по девять рядовых воинов».

Быстро переведя этот эпический счет в нормальные цифры, Сашка получил число четыреста двадцать. Не так уж много. У одного Ольбарда дружина больше. Да у Хагена – почти три сотни. Сколько бойцов в Бруге, Савинов не знал, но опять-таки не меньше двухсот. И Ангус также владеет обширными землями, со многими городками и фермами, а значит, может собрать ополчение. И – немалое. Выходило, что у них минимум тысяча мечей против четырехсот с небольшим у Финна.

Что-то здесь было не так. Вожди озабочены, значит, более чем двойного превосходства в числе недостаточно. То ли эти фении настолько хороши, что каждый из них стоит двоих, а то и троих русов или урман, то ли он, Савинов, чего-то не знает. Пришлось пуститься в расспросы. И выяснилось, что есть фении, а есть ок-фении. [51] Первых действительно может быть только определенное число, а вторые – что-то вроде кандидатов на звание полноправного воина, как молодшие в дружине Ольбарда. Причем места полноправных они могут занять, только если те освободятся по причине смерти или изгнания занимающих их фениев. Да и то, если пройдут испытания. Причем присутствует и наследственный порядок посвящения: сыновья занимают места отцов или дедов. Такой вот интересный обычай… Из коего проистекало, что, считая ок-фениев, у Финна может быть и две тысячи воинов, если не больше. А это уже не радует.

51

Ок-фений – участник битвы, воин фианны. От слова Ок – юноша.

Особенно же худо обстояли дела, если Сашкина аналогия была верной и фении – это нечто вроде рыцарского ордена. То есть воинское братство, наподобие варягов, которыми можно не только родиться, но и стать. Если заслужишь. Вот хотя бы как

сам Сашка. Правда, усов и чуба ему не синить, – это только для рожденных варягами. Но дело не в цвете…

Эти фении – они ведь не просто дружина. Над ними Идея и Клятва, а значит, должно произойти что-то из ряда вон, как у Диармайда, чтобы они усомнились в справедливости действий ригфейннида. Отсюда вывод: драться будут насмерть. Впрочем, обнаружились и плюсы. Как и на Руси, здесь род священен. И немногие решатся выступить против родственников, даже фении. А это значит, что клан О’Дуйвне за Финном не пойдет, хотя, быть может, и за Диармайдом тоже. Такой расклад…

Свет солнца яркими снопами врывался через стрельчатые окна, отчего в углах зала сгустилась тень. Со столов давно убрали. Снаружи доносились звон оружия и воинские клики. Дружины готовились. Вожди готовились тоже. Тут дело посложнее, чем просто рубить врагов. Их задача врагов этих переиграть, чтобы на поле боя лишь подтвердилось уже свершившееся. Дело это не шуточное, и без поддержки горних сил никак не обойтись.

А посему приговорили: вопросить богов – это раз. Отправить гонцов к Ангусовым вассалам и родичам Диармайда – это два. Выслать дальнюю разведку – это три. А вот с выбором места для Хагенова борга погодить. Дело сложное и долгое. Значит, сначала – разбить врага, а уж потом обустраиваться. Но вот выбор места для битвы – это серьезно, и откладывать его нельзя. Сказано – сделано. Гонцов отправили. Затем снова прикинули примерный план действий Финна, благо знали – каков, как думает и на что способен. Отыграли несколько вариантов контрдействий. Причем за Финна играли Диармайд и Конан, как те, кто лучше всего его знает, а против – Ольбард, Хаген и другие вожди. Ангус был в роли посредника. Принесли даже карту местности, искусно начерченную на здоровенном куске пергамента. Ну чем не штабные учения?

Сашка смотрел, слушал и мотал на ус. Все-таки Академии Генштаба он не заканчивал и в совещании такого ранга участвовал впервые. Если не считать прошлогоднюю войну с весью. Там был похожий расклад, но только на первый взгляд. Фении – это вам не весь. Профессиональные воины, их так просто не надуешь…

Сидели над картой до самого обеда. После которого совет быстренько свернули, благо все уже было решено. Каждый отправился заниматься своим делом. Сашка – натаскивать своих воинов… Видно, каким-то образом Ангус ухитрился-таки зацепить Сашкину память своими вопросами о символах и знаменах. Потому что когда Савинов, уже поздно вечером, добрался до постели, охрипший и уставший, упарившийся от беготни в доспехах по холмам, упражнений с мечами, перестроений и маневров, сон сразил его как удар секиры. И был тот сон непростой.

Глава 7

Сон перед бурей

Мы летим к земле как молния,

Поминая всех святых!

Жаль, что в будущем безмолвии

Нет этой высоты!..

Из песни группы «Ария»

…Зенитки впились в них, как пиявки. Бронекорпус грохотал от ударов, словно по нему колотили исполинским молотом. В крыльях прямо на глазах с мерзким хряском появлялись рваные дыры. Сашка вцепился в рукоятки своего УБТ [52] и вжал голову в плечи. Бронестекло слева от него вдруг покрылось сеткой мелких трещин.

52

УБТ – крупнокалиберный пулемет конструкции Березина, 12,7 мм.

Передний край немецкой обороны пылал огнем. Жирный черный дым поднимался над горящими танками, окопы перечеркнула сеть воронок. Перепаханная железом земля стремительно уносилась назад. Пилот прижимал самолет к ее поверхности, сбивая прицел зенитчикам. Но «эрликоны» голодными псами вцепились в него и рвали, рвали на части. Струи трассирующих снарядов, зеленые, желтые и красные, подобно новогодним гирляндам, тянулись со всех сторон. Движок надсадно ревел, – пилот старался вырваться из-под огня, уводя поврежденный самолет от переднего края, через нейтралку, к своим.