Выбор ведьмы
Шрифт:
– Не мои вовсе подданные – батюшки моего, жабьего царя. Это что ж выходит – вы моему батюшке преждевременной смерти желаете, коли его уж и со счетов сбросили? Говорю ж, никакие вы не посланницы, посланниц в таких платьях в приличные Пещеры не посылают! Заговорщики вы, вот кто! На батюшку моего покушаетесь, а может, упаси Владычица, даже и на саму Владычицу!
– Эй, жабья царевна, что здесь происходит? – рявкнул властный девичий голос, и сзади на царевну-лягушку упала громадная тень…
Царевна издала пронзительный
– Испужали деточку! – завопила первая мамка-нянька.
– Обидели царевну нашу! – заголосила вторая.
А третья крепко-накрепко зажмурилась, зато широко открыла рот и с силой пожарной сирены заверещала:
– Убива-а-ают!
Колесницу что-то с силой толкнуло в днище, и третья мамка-нянька, выронив подушку в воду, с энтузиазмом добавила:
– И грабят!
– На помо-ощь! – заорали все три разом.
Из воды начали выныривать рыбовоины. Воевода Зитирон закрутил головой, выискивая врага… жаба шлепнулась обратно в колесницу и жалобно заквакала. Глаза рыбовоинов мгновенно обессмыслились. Гарпуны взвились в воздух… один с силой вонзился в мачту с флагом над головой черноволосой и хищно задрожал, точно жалея, что промахнулся!
Черновлосая девушка гневно взвизгнула, контуры ее тела поплыли, за спиной распахнулись черные крылья… и крылатая борзая кинулась навстречу врагам, лезущим на панцирь как на крепостную стену. Рука с мечом-гарпуном захрустела в ее зубах вместе с костяным наплечником. На другого рыбовоина сиганул кот – из-под его когтей полетела содранная чешуя.
– Это ж мои зитироны – охрана с Целебных Источников! – пикируя сверху, рыкнул серебристо-стальной дракон. – Что они здесь… А ну прррекратить! Постррроиться! Слушать мою команду!
На краткий миг показалось, что рыбовоины пришли в себя: они остановились, Зитирон ошалело затряс головой, точно прогоняя наваждение…
– Ах, Василий, мой спаситель! Ты спасать меня вообще сегодня будешь? – раскинувшись на руках мамок-нянек, будто в забытьи простонала вернувшая человеческий облик царевна-лягушка. – От злой ведьмы… то есть заговорщицы! – на всякий случай уточнила она.
Рой стрел взвился в воздух, крылатая борзая метнулась в сторону, стрела на излете чиркнула ее по крылу. На берегу человечьи дружинники с застывшими, точно вырезанными из дерева блаженно-влюбленными физиономиями снова потянули стрелы из колчанов.
Над черепашьим панцирем вдруг взмыл полупрозрачный воин в алом плаще поверх футболки и джинсов. Искрящийся серебром меч закрутил сложную восьмерку, разметывая новый залп стрел. Парень под флагом крепко спал, уютно свернувшись калачиком.
Громадный змей цвета пламени спикировал над схваткой – пламя бушевало у него в пасти, готовое выжечь берег дотла!
– Гребень съехал, Вереселень Рориг? Эти тоже мои! – налетевший серебристо-стальной с размаху ударил его в бок, заставив шар
– Моя человечья дружина с Целебных Источников! – рычал серебристо-стальной.
– И зитироны твои, и человеки твои, и девушка, между прочим, тоже твоя! Если ты решил натравить свою дружину на свою же девушку – кто вправе помешать твоим развлечениям, брат мой Великий Водный? – издевательски прогудел Вереселень Рориг.
Царевна-лягушка снова квакнула – рыбовоины упорно лезли на панцирь. Светловолосая девчонка размахнулась, в лоб Зитирону ударил травяной шарик – и взорвался. Зитирона снесло с панциря, черепаха качнулась снова, спящий парень сполз еще ниже…
– Остановитесь! Немедленно! – С неба спикировал полупрозрачный воздушный… и коротко дунул в воду. Молочная вскипела. Колесница подпрыгнула от нового, стократ более сильного, чем прежде, удара, и пассажиры, растопырив руки-ноги-лапы, возмущенно вопя и квакая, полетели в разные стороны – царевна в одну, мамки-няньки в другую.
Со дна всплывало… животное. Как будто все морские животные разом объединились в одно, не забыв прихватить кой-чего от живности земли, и от головоногих уж заодно. Размером с некрупного кита и с таким же широким раздвоенным хвостом, формой оно больше смахивало на тюленя, но кроме ласт по бокам шевелились еще и осьминожьи щупальца с присосками, а бычью морду венчала широкая пасть с хищными зубами.
– Мамуты, сторожевые звери Пещер! – рявкнул светлый до полупрозрачности воздушный. – Чешуя Уробороса! Вот Хвост Владычицы, вы что, оглохли! Чешуя Уробороса, я сказал!
Мамуты проигнорировали странную фразу, завертелись на месте, будто пытаясь понять, кто их позвал и откуда исходит опасность, – и неуверенно потянулись щупальцами к светловолосой девчонке на панцире черепахи…
– Не Чешуя Уробороса, а как раз Хвост Владычицы! – заорал огненный гигант – и тоже был проигнорирован.
Из громадных нор, вырытых в береговых склонах под толщей воды, выныривал один мамут за другим. Ударили громадные хвосты, и сомкнутым строем мамуты двинулись на черепаху, видно признав ее за самую серьезную опасность. Панцирная громадина невольно остановилась и даже подалась назад. В воздух взвилась завеса щупалец.
– Твой Хвост Владычицы устарел еще год назад! – орал воздушный.
– Твоя Чешуя Уробороса точно так же устарела! – отрыкивался огненный.
– Оба ваших пароля давно сменили! – в свалку врезались змеицы. – Я последней в Пещерах была… Змеев коготь! Совсем мозгов лишились, рыбьи мешки, Шешова падаль! А ну марш по норам! Змеев коготь! Горынычевы зубы, что такое творится!
Ревя то ли разные варианты паролей, то ли ругательства, змеи пикировали сверху.
Мамут впился хищной пастью в черепашью лапу…