Выбор ведьмы
Шрифт:
— Эту? — Вереселень Рориг изумленно посмотрел на находящегося под охраной серокожего.
— Какая разница — эту или другую! Каждый из них — всего лишь частица Мертвого леса.
— Ты связался с Псом, — с горечью сказал Айт. — Шел с нами в бой… и сдавал врагу.
Вереселень Рориг положил руку Айту на плечо.
— Веришь, что ты лучше Чен-Тана, брат наш земляной? — презрительно спросил он. — Видишь, Сайрус Хуракан, наш младший брат был прав со своей скрытностью.
— Вы опять не понимаете! Я никогда, никогда не сдавал своих! Я честно разверзал землю на пути Мертвого леса и строил защитные валы! Да если бы я… Выиграли бы вы хоть одно сражение, если бы я рассказал о ваших планах?! — заревел Земляной. Он извернулся
— Исчезнет Мертвый лес, — быстро ответил Айт — было видно, что он об этом думал, и много.
— Правильно, змееныш. А отчего он исчезнет? Оттого, что ты выиграешь очередную битву? Уничтожишь всех серокожих, всех всадников Прикованного, все мертвые деревья?
— Они заново вырастают… появляются, сколько ни уничтожай, — напомнил Вереселень Рориг.
— Во-от! — торжествующе и зловеще протянул Грэйл Глаурунг. — Я Великий дракон Земли, он Великий Пес всей живности и растений, наши Силы слишком близки, чтобы мы не понимали друг друга. Он источник жизни, и этот источник был заперт, унижен, растоптан — и возник Мертвый лес. Мы побеждаем — он корчится в своем алтаре, а леса и травы, зверье и птицы умирают, чтобы стать новыми тварями Мертвого леса — и снова кинуться на нас. А если Пес умрет… он уже не может там, в этом камне, он уже воет, умоляя о свободе… или о смерти — и тоже свободе, хоть такой… Что станется, если он умрет? — шепотом, так непохожим на его обычный рев, выдал Земляной.
— Мертвый лес покроет все, — так же шепотом повторил Айт, и в глазах его мелькнул ужас.
Над судебным залом повисла тишина. Танька и Богдан смотрели в пол, не поднимая глаз на Ирку. А Ирка сгребла в охапку своего кота и уткнулась ему носом между ушами, не глядя ни на кого. Умрет… Мертвый лес покроет все… Он там умрет… Воет, умоляя о свободе или о смерти… Мертвый лес покроет… А она отказалась. Отказалась идти в Лес, отказалась его освобождать. Но… там, в амбаре в деревне… Симаргл не казался отчаявшимся и умирающим! Горпына была мертва, Гнат и Галька — в отчаянии, деревня погибала, а он… он убивал. Или он просто не может по-другому, а Мертвый лес не преступление, а болезнь?
— А если освободить Великого Пса… — вдруг снова заговорил Айт. — Брат мой Грэйл Глаурунг, с чего ты взял, что он будет благодарен тебе? Будет благодарен нам?
— Мне не нужна его благодарность! — дернулся в путах Грэйл Глаурунг.
— А мне нужна безопасность Ирия! — отрезал Айт. — И змеев! Я не настолько бескорыстен, чтобы радоваться выживанию растений и животных, когда их Владыка накинется на мой род. А он накинется, можете не сомневаться: не для того он столько лет копил силы, чтоб теперь вот так просто отказаться от войны с нами. И он в ярости после всего, что с ним случилось! Даже если мы больше не хотим уничтожить его, он нас уничтожить хочет!
— Как вы мне все… надоели! — с чувством выдохнула Ирка. — Я ехала в Змеевы Пещеры, чтобы во всем разобраться, но теперь я уже ничего не понимаю! То отец… Симаргл убивает все вокруг, поднимает мертвецов и с их помощью плодит новых мертвецов… то он вдруг источник жизни! То он похищает моего… друга, а потом еще Великих… То вдруг оказывается, что среди Великих у него союзники, а вы, Грэйл Глаурунг, своих готовы предать… И нечего на меня рычать! Предать своих, говорю, чтобы ему помочь. То спасайте Великого Пса Симаргла, ведь без него погибнет Ирий! То спасайте Ирий от Прикованного, а не то он всех убьет! Я уже не знаю, что и думать: о нем, о себе, о вас… — Ирка сама не заметила, что говорит все громче и громче, почти кричит. — А вы, между прочим, не одни! В смысле у нас с Ирием одно Мировое Древо, и ваша местная ирийская дрянь уже в мой мир вовсю прет, а у нас и так с экологией не очень! Ну и что в этих условиях должна делать наднепрянская ведьма?! —
«И как мне относиться к своему отцу? Запертому в каком-то там валуне… алтаре… Охотившемуся за мной… убившему Горпыну… Несчастному и страдающему… Как?!» У нее не было больше ни сил, ни терпения, будто вся усталость, гнев и сомнения, накопившиеся за долгий путь по Ирию, навалились разом.
— А вы тоже! — Ирка повернулась к Табити. Танька тысячу раз предупреждала не задираться с Древней Змеей, но Ирке сейчас было плевать. — Вы могли подумать, чем это обернется, прежде чем вот так подстраивать ловушку, хватать, запирать? Зачем вы вообще его заточили?
— Не сссмей на меня орать, девчонка! — прошипела Табити, скаля гадючьи клыки, и зрачок в ее глазах стянулся в жуткую узкую полоску, а от нее дохнуло холодом и жаром одновременно. Тонкие губы растянулись в коварной змеиной усмешке, и она прошипела: — Хочешь знать, о чем я думала? Зачем я его заперла? А я тебе скажу, неблагодарное дитя неблагодарного рода! Скажу и с наслаждением посмотрю, что ты с этим знанием станешь делать, наднепрянссская ведьма. Я, Табити Змееногая, Тиамат Предвечная и Изначальная, заточила твоего отца, Великого Пса Симаргла, лишив его свободы и Силы… теперь выходит — лишь части Силы… потому что он решил уничтожить… вас. Человеков. Людей. Стереть с Мирового Древа весь… род… людской.
Глава 32
Кто отдавил Симарглу лапу?
— Не верю! — прошептала Ирка, до боли сплетая пальцы в замок. Он же не маньяк какой! Он… Симаргл, убивал людей, чтобы пополнить свое войско и убивать змеев… Да, как-то маньячно выходит… Но ВЕСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РОД! Целиком?!
— Я вам… просто не верю! — с силой повторила Ирка. Это же Табити, Древняя Змея, она заточила отца… Симаргла, а теперь оправдаться пытается. Она меня убить хотела, чтоб у него не было шанса выбраться, — и все ради людей? Не-ет! Не верю, не стала бы она… Или стала? — Откуда вам вообще знать, что он задумал? С чего бы Симаргл стал вам все рассказывать?
— А к кому еще ему идти со своими щенячьими глупостями? — по-старушечьи проворчала Табити. — Ведь это я его создала. Давно, в самом начале времен.
Ирка дернулась, Богдан охнул, хватаясь за ребра, лишь Танька замерла, глядя остановившимися глазами перед собой и шепча одними губами:
— Вы? А говорят, Мокошь…
— При чем тут Мокошь? — изумилась Табити. — Там, где все мы жили раньше, ваша Мокошь не властна!
— Ну конечно! — потрясенно выдохнула Танька. — Вы же с Востока… «Из бездны она сотворила Свирепого Пса…» [24] Ирка! — Танька вдруг заорала так, что все вздрогнули. — Тогда получается… У тебя все-таки есть бабушка со стороны отца — и это Табити?
24
Энума Элиш («Когда наверху») — вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира, II тыс. до н. э.
— Что за чешуйня! — Айт поглядел на Таньку с яростью. — Не выдумывай!
— Не наезжай на нее! — окрысился Богдан и тут же тихо забормотал: — Правда, Тань, ты чего-то не то…
— Я Пса создала — не буду уточнять из чего, — а не родила! Не дай Я, кошмар какой! — Табити аж передернуло. — Я, между прочим, и мушхушей создала, и гидру. Хочешь мушхуша в родственники? — повернулась она к Ирке.
— Нет, спасибо, — сдержанно поблагодарила Ирка. — Мне вполне достаточно животных в семье. Давайте не будем отвлекаться — не обижайтесь, но я все равно не верю! Не стал бы Симаргл… Он всегда к людям нормально относился! Наши оборотни… и соколы, и вовкулаки — они способность перекидываться в древние времена у его алтаря на Хортице получили! Он… он плясал перед посевами и связывал род с предками! Я сама месяц назад полные русалии справляла в его честь! — выпалила Ирка.