Выбор варианта
Шрифт:
Утеря денег и вещей меня не сильно расстроила, но очень пугало состояние Верны и Хиса. Хорошо, если без воспаления легких обойдется, а если нет?!
Их положили на телегу, стоять еще ни он, ни она не могли, и повезли в замок. Там я лично проследила, что бы была горячая ванна, и плевать, что они — слуги, они, прежде всего — люди.
Тирс Матиуш в это время, очевидно, докладывал лацита тиргусу, не иначе, потому что сразу, как только отогретые Верна и Хис были уложены в кровать и к ним приставили горничную, поить их травяным настоем и следить, чтобы хуже не стало, так тирс и пришел за мной.
— Пойдем, рава Лейна, ждут тебя…
Лацита
— Ну, рава, что думаешь?
— А что тут думать, лацита тиргус? Я, конечно, дура, что деньги лучше не прятала. Только я думаю, не за деньгами они приходили. Простым грабителям мои церы даром не нужны. Им, церам, без записей цена — три-четыре грана в базарный день. А вот с самими записями им не повезло. Они на моем языке сделаны, прочитать их никто не сможет. Только, лацита тиргус, ищи человека в замке, который выходил в город тогда, когда тирга Сейда лечили. Они, грабители, точно знали, что я домой не вернусь, что можно спокойно хозяйничать. Что соседям нужно сказать, что лацита тиргус меня в замок забирает жить. Случайные грабители не так бы действовали.
Тиргус нахмурился:
— Слышишь, Матиуш, что рава говорит? А я тебе что сказал? Есть в замке какая-то тварь, есть… Стражу подними и расспроси, кто именно выходил, да пусть полностью всех перечислят, и баб, и девок, и детей, ежели вдруг кто бегал…
Помолчали, неприятно было всем…
— А ты, рава Лейна, сейчас иди ужинай и отдыхай, а завтра я тебе Матиуша пришлю. Сходишь, посмотришь себе место под дом, вон, в Новой башне еще весь верх пустует, да и Белая полупустая стоит. Выбирай себе комнат сколько нужно, устройство с казны оплатим по твоему вкусу. И не серчай на меня, старика, но без охраны больше в город не выпущу. Кто-то явно тебя напугать хочет, уж не знаю зачем. А голова у тебя светлая, и прибыток с тебя большой. Эка, вон, со столицей и самим цезусом торговлю налаживаем. А ты, глядишь, и еще что доброе придумаешь. И деньгами не обижу тебя, не бойся. Ум светлый у кого — тех беречь нужно.
Перед сном я решила проведать тирга Сейда. Ну, как оказалось — очень вовремя. Он во всю скандалил с Дойной, не желая есть кашу на ужин.
— Тирг Сейд! Я тебе не мамка и не нянька, но если ты не станешь вести себя, как разумный человек — я тебя больше в жизни лечить не возьмусь! И потом хоть обижайся, хоть помирай… Тебя Сарс, считай, с того света вытащил, а ты кобенишься, как дитя малое.
— Лейна, да не болит у меня ничего уже и рана заживает! Не первая ведь! А я еды нормальной хочу! Мяса и хлеба, а не эту размазню поганую!
— Рава Лейна! — я уставилась ему в глаза. Не то, чтобы мне хотелось его прогнуть, но и права обращаться ко мне по имени я ему не давала! Это — первое. А второе — то, что или я его лечу, как умею, и он выполняет все, что требуется и глотает, что дадут, не важно, лекарства или еду. Или пусть лечится сам в другой раз, я не идиотка, каждый раз спорить с больным до посинения. Ишь ты, барин нашелся, два дня назад умирал, так на все готов был, а сейчас фыркает на меня, как на прислугу!
Тирг отвел глаза.
— Если ты, тирг, лучше меня знаешь, что больному можно, а что нельзя, в следующий раз, как помирать будешь — не зови. Что-то ты, когда рану резали, не слишком возражал против моих методов.
— Ладно, рава Лейна, как скажешь. Дойна, унеси эти помои, я не голоден!
Ах, ты ж свиненок! Ну, чисто мальчик маленький,
— Тирг Сейд, или ты ешь и пьешь все, что тебе приносят, или пусть тебя твои доктора микстурами лечат. Говорят, у тебя разлитие черной слизи было по организму. Надо было оставить тебя микстуры пить докторские, а не вскрывать твою болячку… Еда, тирг Сейд — тоже лекарство. Так что мне твои капризы не нужны. Или ешь, и пей, или я пошла к себе.
У него аж крылья носа раздулись. Никогда местные женщины такого не позволяют себе в беседах. Дойна в испуге прикрыла рот ладонью и, кажется, старалась не дышать. Не привыкла она к таким беседам. Ну, пошлет он меня — мне же легче будет. Меньше ответственности. Не послал. Скрипнул от злости зубами и принялся есть кашу. Я решила немного смягчить для него проигрыш.
— Тирг Сейд, если бы я тебя начала учить, как сражаться и как меч в руке держать, что бы ты сказал? Стал бы слушаться?
Он чуть не подавился, бедолага…
— Рава Лейна, неужели ты и мечом можешь сражаться?!
— Нет, конечно… Но глупых советов могу надавать сколько хочешь. Только опытный боец человек слушать не станет.
Он аж выдохнул и головой помотал. Все же я для него диковинка, он совершенно не представляет, как я росла, чему училась и что умею.
— Понимаешь теперь, тирг Сейд? Я не лезу тебя учить тому, что сама не знаю. Но если я тебя лечу — значит ты слушаешься меня. А если мы, не дай светлые боги, попадаем с тобой в бой, то я слушаюсь тебя. Молча, не споря, не утверждая, что я и так себя хорошо чувствую и вовсе мне не нужно бежать или делать то, что ты приказываешь.
Он демонстративно доскреб миску и показал мне.
— Вот, съел. Но раз уж я такой послушный, посиди со мной, поговори немного? Слишком тошно так лежать целый день, а отец вставать не разрешил…
Я засмеялась. Он чертовски обаятельный парень и пользуется этим, паразит такой!
— Ладно, посижу!
— Ну, тогда и поговорите без меня. А я вот посуду на кухню снесу да поужинаю — с этими словами Дойна выскользнула за дверь.
Говорили мы долго, он все выспрашивал меня о моей стране, мне приходилось очень-очень следить за речью и стараться не упоминать метро, самолеты и мобильники. Но о быте я рассказывала без опаски. Про утюги и духовки, про текущую из крана воду, про стиральную машину, которая сама стирает и отжимает. Правда, пришлось соврать, что у нее сбоку есть ручка, которую нужно вращать. Электричество я не упоминала…
Глава 44
За хорошее поведение я сама приготовила тиргу Сейду что-то вроде бефстроганов. На гарнир отварила крупу, больше всего напоминающую по вкусу наш рис. Если нормально зайдет, думаю, нужно будет ввести ему печенку в рацион.
С помощью прямого запрета лацита тиргуса удалось оставить Сейда в постели еще на два дня.
Мне, особенно-то, некогда было с ним возится. У Хиса, я думаю, все же было сотрясение. Он сильно простыл, головокружение и тошнота не оставляли его. Я не знала, что делать и чем лечить. Единственное, что я могла посоветовать — полный покой. Ну, и местные травяные сборы от кашля и простуды. Верна тоже болела, но гораздо легче. Кроме насморка и кашля — ничего серьезного. А вот у Хиса была температура. Приказала протирать его тело отваром ярги, через день он весь окрасился и стал выглядеть так, как будто с него кожу сняли…