Выбор Шивы
Шрифт:
Услышав от начальника, что с ней не собираются делать ничего страшного, Ирма несколько секунд чувствовала вполне понятное облегчение. Она по-прежнему будет делать свое дело под командой профессиональных военных, которые будут отвечать за ее дальнейшее существование!
Потом до нее дошел настоящий смысл слов Георгиу.
Значит, эскадрилью расформируют! Но как же?!
– Значит, нашей эскадрильи больше не будет?! – Ирма выпалила это, прежде чем поняла, что она говорит.
– Мне очень жаль, но выхода нет… В противном случае придется назначить командиром эскадрильи вас и дать вам совсем неопытных пилотов… – Георгиу замолчал, вопросительно
«Меня? Командиром эскадрильи?! Да ведь командир всегда делает за остальных пилотов всю дурацкую писанину, следит за выполнением идиотских требований начальства… А теперь командиром буду я?!»
Сначала это показалось Ирме полным абсурдом, и она уже раскрыла рот, чтобы наотрез отказаться, но…
Расформировать эскадрилью – значит еще раз убить Тольятти!
– Я попробую, – сказала Ирма не своим голосом.
К ее невероятному удивлению, на губах Георгиу заиграло что-то вроде улыбки.
Но ведь он не умеет улыбаться!
Потом лицо командира штурмовой группы приняло привычное серьезное выражение, и Ирме подумала, что ей почудилось.
– Поймите меня правильно, лейтенант! Вас не оставят командовать эскадрильей навсегда. У вас просто неподходящее звание. Эскадрильей должен командовать капитан-лейтенант, а вы и старший лейтенант без году неделя, и никто не станет ни с того ни с сего повышать вас в звании. Вы будете командовать эскадрильей только до конца операции.
– Я понимаю…
– Ну вот и хорошо. Сейчас я отдам необходимый приказ и объявлю его остальным пилотам, а потом доложу капитану Ландруму, что Девяносто четвертая эскадрилья цела!
Глава 13
«Мы пойдем разными дорогами…»
Все еще работавшие в шлюпочном отсеке «Ирены Ривы-и-Сильвы» аварийные команды немного портили общую картину, но почетный караул не подкачал. Орионский челнок вошел в отсек, и облаченные в черные брюки и зеленые кители космические десантники вытянулись по стойке «смирно». Люк челнока открылся. Из него вышел «ханхак» клана Тельмаса’Заарнак. Космические десантники взяли «на караул».
Орионец браво ответил на приветствие, но всем, кто достаточно хорошо его знал, стало ясно, что, несмотря на безукоризненное соблюдение военного этикета, он сгорает от нетерпения. Как только приветствия завершились, братья по крови обменялись крепкими рукопожатиями, и Заарнак в очередной раз стал оправдываться:
– Я спешил изо всех сил, Реймоонд, но вы же понимаете!..
Прескотт рассмеялся и заговорил на Великом языке орионцев:
– Я все понимаю и ни на мгновение не усомнился в том, что вы прилетите! Да ведь вас не удержал бы и бешеный «зегет»!
Прескотт взглянул на офицеров штаба Заарнака. По трапу один за другим спускались уже знакомые адмиралу орионцы. Вдруг он увидел немного нелепую в таком окружении фигуру землянина, шагавшего рядом с Уарией.
Прескотт так удивился, что даже перешел на стандартный английский:
– Да ведь это же лейтенант Сандерс из команды адмирала Леблана!
– Ну да, его повесили мне на шею в последний момент вместе с этими проклятыми транспортами! – с недовольным видом сказал Заарнак.
Прескотт улыбнулся, старательно пряча зубы, и снова заговорил по-орионски:
– Конечно, они вас задержали, но без них моя ударная группа имела бы сейчас очень бледный вид.
– А что было бы с вами, если бы они задержали меня еще на пару дней?! – прорычал Заарнак, и Прескотт не нашелся
В этот момент к Прескотту приблизился Сандерс. Он отдал честь адмиралу.
– Добро пожаловать на борт моего флагмана, лейтенант! – сказал Прескотт, отвечая на приветствие. – Надеюсь, вы привезли что-нибудь новенькое от адмирала Леблана!
– Так точно! Кроме того, адмирал Леблан ждет, что я передам ему ваши наблюдения.
– В этом случае вам с мелким когтем Уарией надо поскорее поговорить с коммодором Чангом. Объедините свои усилия, пока мы беседуем с владетелем Тельмасой. Коммодор Чанг расскажет вам с когтем Уарией все, что вас интересует, и вы втроем подготовите для нас совместные выводы.
– Будет исполнено!
Если Сандерс и чувствовал себя неловко оттого, что ему придется тесно сотрудничать с офицерами, которые были намного старше его по званию, он не подал вида, и у Прескотта заблестели глаза.
– Более того, лейтенант Сандерс, я бы хотел увидеть ваши предварительные выводы у себя на столе в семнадцать ноль-ноль.
– Будет исполнено! – повторил Сандерс.
На этот раз Прескотт с удовлетворением отметил, что на лице самоуверенного юноши появилось озабоченное выражение. Адмирал дружелюбно улыбнулся Сандерсу и повернулся к следующему из подошедших к нему офицеров.
Хотя Кевин Сандерс прекрасно находил общий язык с «усатыми-полосатыми», порой и он испытывал изрядное облегчение, вновь оказавшись на земном космическом корабле. Во-первых, там было не так сухо и жарко, как на орионских кораблях, а во-вторых, на борту «Ирены Ривы-и-Сильвы» было много молодых привлекательных и незамужних женщин, не покрытых с ног до головы шерстью. Сандерс понимал, что со своим блестящим темным мехом и узкими янтарными глазами (не говоря уже о длинных изящно подрагивающих усах и кремовых кисточках, венчающих ее треугольные уши) Уария – воплощение орионской женской красоты и привлекательности. Она нравилась и ему самому, но лишь как изящная пантера или грациозная пума. В интимном же плане пребывание на земном корабле обещало намного больше.
Впрочем, для решения интеллектуальных задач Сандерс не мог желать себе лучшего партнера, чем Уария. Он сомневался, что когда-нибудь встретит человека умнее этой орионки, и сейчас, сидя в каюте Амоса Чанга, он откинулся в кресле и с удовольствием слушал беседу начальника разведотдела штаба Прескотта и Уарии’Салааф.
Из разговоров с Уарией во время их совместного полета Сандерс понял, что орионка привыкла очень тесно сотрудничать с Чангом, считая его не только коллегой, но и другом. И все же он и не подозревал, как хорошо Уарии и Чангу работается вместе. Уария отличалась неукротимой фантазией. Она обладала таким мощным парадоксальным умом, какой Сандерс отмечал еще разве что за самим Марком Лебланом. Чанг же в основном опирался не на интуицию, а на логику, способность делать безошибочные выводы и колоссальное трудолюбие, позволявшее ему осмыслить огромные объемы материала, чтобы разыскать в нем самое важное. Именно Чанг выявлял факты, не вмещавшиеся в привычные рамки, а Уария обдумывала их и предлагала объяснение. После этого Чанг анализировал предложенные объяснения, пытаясь найти в них малейшие изъяны. Тем временем Уария указывала на недостатки в его собственных рассуждениях, и в конце концов они совместными усилиями вырабатывали практически неопровержимые теории.