Выбор Шатеры

Ясинская Яна

Не найдя разумного объяснения происходящему, я переключаю внимание на сам замок. В прошлый раз у меня не было возможности как следует его рассмотреть. К тому же мы с Глэдис прилетели сюда уже под покровом ночи. Зато сейчас, в рассветной дымке, он прекрасен! Мягкий золотистый утренний свет, кажется, льется отовсюду, рассыпаясь миллионами отблесков на начищенных до блеска вазах, перилах, люстрах…

Замок поражающе огромен! У нас уходит минут пятнадцать-двадцать, прежде чем мы оказываемся в восточном дипломатическом крыле. Насколько мне известно, именно здесь обычно останавливаются инопланетные гости императора.

Так

вот где последние годы жил Эван! Вот это хоромы! Меня тут же атакует куча вопросов. Интересно, как он попал в свиту к альтаирскому принцу? Почему сразу не оказался в ней, а жил столько лет в Катаре? Впрочем, один ответ нахожу довольно легко: в свиту Эван, наверное, не мог попасть из-за возраста. Был слишком мал. Когда подрос, его и забрали сюда. Но как Эван вообще оказался в Катаре — так и остается для меня загадкой.

Сворачиваем за угол. От неожиданности ойкаю. Возле огромных двустворчатых дверей, ведущих в восточное крыло, стоят четыре стража. Так близко воинов-альтаирцев я еще ни разу не видела!

Высокие, мощные, с непроницаемым выражением лица. В отличие от воинов Руара, которые всегда ходят в кожаных доспехах преимущественно коричневого цвета, на альтаирцах изумрудная военная форма, которая гармонирует с их светлой кожей и такими же светлыми волосами. Непривычно видеть в одном месте столько светловолосых людей, учитывая, что практически все дарийцы имеют темную шевелюру: от темно-русого и каштанового оттенка до черного.

При виде нас воины, не сговариваясь, опускаются на колено.

Нет! Ну это уже слишком для моей и без того расшатанной психики! Всякое я в жизни видела, но не свободолюбивых воинов-альтаирцев, стоящих передо мной на колене. Хочу потребовать у Эвана объяснения, что за дурдом здесь происходит, но не успеваю — оказываюсь в его покоях. И тут окончательно теряю дар речи.

Никогда раньше я не была в таких пугающе огромных, роскошно обставленных комнатах. Да здесь и самому императору Дэмониону не грех пожить!

— И это все твое?! — невольно присвистываю я. — Да… Красиво жить не запретишь.

Альтаирец, все еще думающий о чем-то своем, видимо, пропускает мои слова мимо ушей.

— Пожалуйста, побудь пока здесь. Я попробую уладить проблему с Анигаем и Мэд. Только ради бога, Ада, никуда не уходи и ни во что не вляпывайся. Обещаешь?

Обиженно закатываю глаза. Что я — дите неразумное? Высовываться из покоев, когда где-то рядом ходит сам Дэмонион. Нет уж! Я не самоубийца. Еще неизвестно, какими способностями он обладает. Может, мысли читать умеет. Оно мне надо, чтобы император узнал, что я у него из-под носа кристалл с Жезла Власти свистнула?

— Обещаю.

— Чего ты с ней так цацкаешься? — не выдерживает толстяк.

Эван игнорирует друга.

— Вот и замечательно. Чувствуй себя как дома, — усмехается. — Сама знаешь: все мое — твое.

Очень смешно! Особенно смотреть на недоумевающего Дерека, который абсолютно не понимает, на что намекает его друг. Формально-то действительно я имею доступ ко всему, что принадлежит альтаирцу. Правда, я сама с точки зрения закона принадлежу Эвану — но это уже частности, о которых я предпочитаю не задумываться. Главное — муженек дал мне полную свободу выбора: как хочу, так и живу. За что ему огромное человеческое спасибо.

Парни

уходят. С довольной улыбкой оглядываюсь. Что ж, возможно, жить я буду недолго, но зато весело. Скидываю обувь и с радостным визгом с разбегу залетаю на огромную мягкую кровать. Прыгаю на ней почти до потолка. О! Она просто шикарна! Моя постель в Руаре с этим поистине императорским ложем даже близко не сравнится. Эта кровать, наверное, компенсация Эвану за его весьма аскетическую жизнь в Катаре.

Вдоволь наскакавшись на кровати, спрыгиваю на пол. Все же, надо признать, Мэд права: у меня детство в одном месте играет, хотя мне и шестнадцать лет. Обегаю остальные комнаты. Одна шикарнее другой! Ничего себе, в каких хоромах живет мой альтаирец! Однако я точно просчиталась, выбрав в свое время Руар, а не отъезд с ним в Адейру. Что ж он сразу про эти хоромы мне не рассказал?

Взвизгиваю от восторга, когда за очередной дверью обнаруживаю просто до неприличия огромную ванную комнату, посреди которой стоит настоящая купальня! Она настолько большая, что ее и ванной-то не назовешь! Не выдерживаю — поддаюсь на искушение: включаю горячую воду, выливая под струю ароматную мыльную пену. Плевать, что аромат не женский. Зато такой приятный! Тонкие, едва уловимые нотки мяты вперемешку с чем-то цитрусовым. Именно так пахла кожа Эвана в ту ночь, которую мы провели в Сумрачном лесу.

Должна признать, я птица водоплавающая. Обожаю ванну с пеной! Это тебе не вчерашняя душевая кабинка, которая была в квартирке Эвана. Прикидываю, что мальчишки вряд ли появятся здесь в ближайший час, быстро раздеваюсь и ныряю в наполняющуюся купальню. Какое же это все-таки блаженство — лежать в ароматной горячей воде! Пропади пропадом этот Руар и Дарий, взятые вместе с кристаллом. И Дэмонионом сверху! Здесь и сейчас мне настолько хорошо, что я забываю обо всем.

А когда я забываюсь, то начинаю петь.

На беду всем окружающим.

Потому что петь я люблю. Громко и от души. Вот только из семи нот попадаю в лучшем случае в две-три. И то исключительно нечаянно. Но что еще хуже: практически весь мой песенный репертуар составляют незатейливые мелодии, которых я нахваталась в катарском кабаке — излюбленном заведеньице и по совместительству местом работы нашей беспутной мамаши. Так что извиняйте, конечно, но и содержание у этих песенок всегда было еще то… Ну и что? Главное, нескучно!

Когда мужик бабу свалил, О-хо-хо-хо-хо… Его жена скалку взяла, О-хо-хо-хо-хо… И так ему наподдала, О-хо-хо-хо-хо… Что месяц он не пил вина, О-хо-хо-хо-хо… Пей, ешь, кути, гуляй, Девок цепляй, девок цепляй, Но про жену не забывай, О-хо-хо-хо-хо… Иначе пить не будешь вина, И виновата будет жена, Что нечем больше девок цеплять, С обрубком не погулять! О-хо-хо-хо-хо…