Выбор сердца
Шрифт:
Она не предупредила о своем прилете. Вообще ни разу не обмолвилась о том, что планирует появиться в Петербурге. Ладно в Петербурге! Она была в театре! Он играл… Он играл для нее, не зная об этом.
— У парадного, — шепнул он, принимая цветы и на доли секунды приобнимая. В голове стучало одно: не проколоться, не выдать самого себя! Это его личная жизнь. И афишировать ту не собирался. По крайней мере пока.
Несколько раз пытался уйти со сцены, но выходил на бис. И впервые жалел, что не может просто послать всё к чертям. Его ждала
Снятие грима и переодевание заняло определенное время. На выходе из гримерной задержался, задумчиво посмотрев на цветы, которых сегодня оказалось не мало. Их установят в вазы, разберут домой. Но для него… Один букет всё же был особенным.
Кажется, целую вечность просто смотрели друг на друга. Медленно сократив между ними расстояние, Рита, прижавшись к его груди, тихо спросила:
— Мне надо было предупредить, да?
— Желательно, — обронил он, обнимая свободной от букета рукой, и не пряча улыбки негромко продолжая, — Но, должен признать, сюрприз удался. Чуть на сцене не рухнул. Ты откуда?
Какой смысл вкладывал в вопрос? Рита очень надеялась, что предупреждения Масловой не начнут сбываться вот прямо сейчас! Выяснить, что прилетела не вовремя совсем не хотелось.
— Самолетом из маленького провинциального городка, — сообщила она, не торопясь выскользнуть из его объятий. Соскучилась… Очень соскучилась по его сильным рукам, по его голосу, терпкому, мужскому запаху туалетной воды…
— Нет, это понятно, что самолетом, — усмехнувшись, заверил Константинов. — Почему не позвонила, когда прилетела? Не сказала? Как добралась сюда?
— Автобусом, — последовал незамедлительный ответ на последний вопрос, а вот первых два, кажется — намеренно, пропустила. — Леш, я не деревня полная, если ты еще не понял, — добавила Коташова, наконец подняв на него взгляд.
— Да я не о том, — мысли в голове, действительно, путались. Близость этой маленькой женщины на ровном месте из равновесия выбивала. — Я бы встретил. Если хотела попасть на мой спектакль, могла просто сказать. Без проблем… — и тут его осенило. — Так, подожди… — кажется, начал, наконец, что-то понимать. — Рит, а что происходит? — с тенью настороженности прозвучал его вопрос.
— В каком смысле? — не поняла Рита, отступая на пол шага. А он уловил фальшь. Смысл его вопроса прекрасно поняли. Только откровенничать определенно не планировали. Встретившись с ним взглядом, сделала еще одну попытку избежать максимального откровения, — Хорошо, я хотела увидеть, какой ты на сцене, не зная, что я в зрительном зале.
Игра продолжалась. С её стороны. Константинов с трудом сдержал усмешку. В своих догадках почти не сомневался. Только…
— Ты же меня видела, — напомнил он, всеми силами стремясь выдержать ровный тон.
— Там… — запнувшись, по всей видимости, растерявшись от верного замечания с его стороны, затем выпалила, — Там игра другая, — нашлась она. — Моноспектакль, серьезная
— Драма, — вновь с его стороны последовало уточнение.
— Драма, — согласилась Рита, тут же подкорректировав, — Но у любой драмы есть определенные элементы взаимоотношений.
Проговорилась. И вот теперь, с видимым облегчением вздохнув, Константинов открыто улыбнулся. Подозрения оказались верными. Вернее, даже, не подозрения — предположения. И снова появилось непонятное, для него — непонятное, ощущение нужности. Или — важности, для стоявшей перед ним маленькой женщины. Любимой женщины. Пусть не желала признаться в том, что ревнует, в том нужды не было. Он сам всё видел, чувствовал.
— И кто-то старательно убеждает меня в отсутствии ревности? — полюбопытствовал он, вновь приобнимая. — Рита, я очень рад тебя видеть, — голос звучал тихо, размеренно. — Счастлив, что смогла прилететь. Если спрошу, как на долго, заподозрен в измене не буду?
Ирония в тоне заставила улыбнуться и Коташову. Всё же первые минуты встречи подержали в напряжении. И он это тоже чувствовал.
— Если не путаю планы, до вечера субботы, — проговорила она, вновь открыто посмотрев на своего звездного кавалера. — Если что, мне есть где переночевать. Номер, конечно, не люксовый…
Отель… Странно, на сколько точно помнил, у неё к данным учреждениям отношение особое, приводящее к необъяснимой панике при одном только упоминании. И сейчас узнать о том, что готова там остановиться…
— Так, вот теперь точно никаких гостиниц, — заявил он решительно. — Жить будешь у меня, — перехватив её взгляд, кивнул, вслух подтвердив непрозвучавшую мысль, — Больше никаких тайн. Я не намерен до скончания своих дней прятать тебя и скрывать наши отношения. И этот вопрос обсуждению не подлежит. Вещи где?
Рита в растерянности моргнула от столь резкого перехода от одной темы к другой.
— Какие вещи? — не поняла она.
— Твои вещи, — терпеливо, с тенью снисходительности, пояснил Константинов. — Хотя бы рюкзак, не знаю. Ты не в соседний дом в гости вышла. Три дня, не считая вечера сегодня и утра субботы, времени предостаточно. Переодеваться планировала? — её растерянность определенно забавляла.
— Похоже, что в соседний, — проворчала Коташова.
Константинов молчал с минуту. Вероятно — что-то обдумывая. Возможно, да и скорее всего — свой следующий шаг.
— Ладно, поехали, — последовало затем его предложения, — Перед камерами светиться с тобой будем. У меня, кроме тапок сорок третьего размера, для гостей в доме больше ничего нет.
Еще один удачный ход. Точно знал, что лишнего потратить на её персону ему не позволят. Или уж точно сделают все возможное, чтобы эти самые траты минимизировать. И — не ошибся.
— У меня сумка в камере хранения, — сообщила она, а затем… — Так полагаю, это к тебе, — и в тоне послышалась настороженность, заставившая Константинова обернуться.