Выбор сердца
Шрифт:
— Леш, не надо, — а вот сейчас почувствовала себя крайне неловко. — Не время, — да и страх не желал отступать. — Мне не следовало… — и еще одна конфета.
— Да нет, думаю, что именно сейчас — самое время, — возразил он, внимательно наблюдая за тем, как она с завидной методичностью поедает сладости. — Я не хочу, чтобы между нами постоянно стояла тень человека, к которому у меня, скажем так, полная антипатия. Ты чай пей, — добавил он, при этом чуть отодвигая от неё вазочку с конфетами. Сегодня, по всей видимости, нервное перенапряжение заедала глюкозой.
С сыном о собственном прошлом говорить
Сам дотянувшись до конфеты, есть ту, однако не стал. Развернув от фантика, так и оставил лежать на краю столика. Принять решение оказалось куда проще, чем воплотить то в жизнь. Однако, как говорится, сказал «А», говори уже и «Б».
— После первого развода долгое время был один, — наконец, негромко, совершенно спокойно, с привычным ей налетом сарказма в собственный адрес, зазвучал голос Константинова. — Не считал себя вправе создавать семью, пока не подниму Димку. Относительно собственных детей, согласно диагноза, больших надежд не питал, а поднимать чужих был не готов, считая себя ответственным за будущее единственного, как тогда думал, сына. А потом уже как-то и привык один.
Очень коротко. Максимально коротко. Впрочем, о первом его браке в общих чертах Рита знала. В одном из разговоров, во время поездки в Москву, коснулись. Константинов тогда совершенно неожиданно пошел в данном вопросе на контакт. И в новогоднюю ночь упоминал.
— В сорок один встретил Ольгу, — продолжал он, лишь на секунду глянув на Риту, возможно, стараясь уловить её реакцию на то, о чем планировал рассказать. Она же, обхватив чашку руками, сосредоточенно изучала её содержимое. Хотя кроме чая там, точно знал, больше ничего нет. Даже — сахара, класть который не стал намеренно. — Танцовщица одного из современных столичных музыкальных театров. По крайней мере — официально там числилась. Звезд с неба не хватала, но на плаву держалась неплохо. Регулярные гастроли, — секундная пауза, после которой продолжал, — В тот год вместе оказались на отдыхе в Сочи. Больше того — в одном отеле, практически в соседних номерах. Закрутилось все как-то быстро. Яркая, эмоциональная, всего двадцать шесть.
А Коташовой показалось, что именно о той встрече ему вспоминать особенно больно. Молчал слишком долго. Вряд ли собирался с мыслями. Скорее — снова переживал те моменты. Наверняка — не самые худшие.
Работа у него в то время, в основном, была в Москве, где жила и Ольга. Отношения, само собой, были продолжены. Причем это уже потом, спустя время, анализируя всё в то время происходящее, пришел к пониманию того, что инициатором дальнейшего общения выступала именно Ольга Петрова. Только мастерски сделанный «расклад» представил всё так, что решение, вроде как, принимались им. А потом, по прошествии трёх месяцев получил новость…
'— Леш, а как ты отнесешься к тому, что нас уже не двое, а трое? — поинтересовалась она после их очередного, совместно
— То есть — трое? — поинтересовался он, выходя в тот момент из душа.
— Ну, как у нормальной пары, в нормальных отношениях появляется третий? — полюбопытствовала она тогда, даря ему свою самую очаровательную улыбку. — Нет, если ты не хочешь детей, я не настаиваю, — изменился тут же её тон. — В конце концов, это я не настояла на предохранении. Даже из роддома меня встречать не надо. Рожу для себя.
— Оля, если ты, действительно, беременна, то должна знать одну вещь…
— Я в курсе, — заверила она в тот момент, а он не стал выяснять: откуда. Свою проблему никогда, ни с кем не обсуждал, в редких интервью не упоминал. Насторожиться бы. — Но, уверена, если получилось с беременностью, всё будет в порядке и с малышом'.
Должно было быть. И очень в то время надеялся, что всё сложится удачно. Хотелось семью, на самом деле. Тепла — простого, человеческого, домашнего.
3
Самый запад России. Да, то, что хотелось забыть, снова и снова напоминало о себе. А, может, и к лучшему. Есть возможность выговориться. Не загрузить проблемой, нет. Просто через разговор попытаться еще раз осмыслить ту ситуацию.
— Свадьба была громкая, — прерывая собственные воспоминания, продолжал тем временем Константинов. — Через месяц Ольга не стала ничего придумывать с выкидышем, хотя я бы поверил и в него. Дома всё равно практически не жил: съемки, театр, гастроли. Да и в то время мы уже практически и не жили как пара. Да и куда, учитывая её положение. Она же призналась, что случился сбой в организме. Ну, бывает такое. Слез было море. На столько качественно сыграть… Прямо номинация на кинопремию за лучшую трагическую женскую роль.
Язвительность в собственный адрес. Константинов, оставив диван, остановился у окна. Долго молчал. Наверно, даже, слишком долго. А у Коташовой снова появились сомнения в собственный адрес.
Не до откровения сейчас этому человеку. Просто поразительно, как держится. Если бы немного не знала его, усомнилась бы в любви к собственному ребенку. Думала, после полученной новости уйдет в себя. Готовилась к тихому завершению новогодних выходных. А он находил в себе силы ничего не менять. Как и обещал — оставался рядом, даря праздник.
— У нас уже тогда брак по швам трещал, — вновь спокойно, без надрыва, зазвучал его голос, отвлекая Риту от собственных сомнений. — Непонятные гастроли Ольги вызывали вопросы. Еще через пару месяцев предложил нам разойтись. На лжи поймать не получалось, но чувствовал, что не всё так гладко. А она сказала о своей беременности. И на этот раз — действительно было так. И мне показалось это знаком, учитывая все мои проблемы. Да и, — оглянувшись, признался, — Один пацан рос, постоянно разрываясь, как мне казалось, между матерью и отцом. Хотелось, чтобы у второго ребенка было по-другому. Потом стали доходить слухи. Наткнулся в интернете на интересные снимки. Припер к стене.