Выбор сделан

Лаут Шана

Удовлетворив естественные потребности тела с огромным смущением — вдруг кто в комнату войдёт. Но всё просто хорошо. Так что, поправив относительно хорошо платье, я «легла» — просто очень медленно опустилась — на «постель». Но уснуть не могла. Усталость ли сказалась или просто стресс от всего пережитого, но сон не шёл долго.

В доме вскоре стало очень тихо. Рачки на потолке стали сиять еле-еле, но достаточно, чтобы я могла рассматривать обстановку комнаты не напрягаясь. Хотя и рассматривать тут нечего. Только как шевелятся

водоросли или курсируют потоки воды. Ну, или на крайний случай мозаику на стене рядом с «кроватью».

Там была изображена из мелких цветных камушков ярко рыжая русалка в окружении разноцветных рыбок и с ожерельем из ракушек. Хвост у неё был тёмно-серый, но так напоминал чернёное серебро. Лицо девушки было относительно схематичным, но приятным. Она была молода, счастлива и влюблена.

Смотря на эту Ариэль, как я назвала про себя русалочку, я лежала, не двигаясь, и чувствовала, как глаза начинает жечь. В воде этого не почувствуешь хорошо, но слёзы всё равно дадут о себе знать хотя бы так. Испугавшись, что разбужу нахлынувшими рыданиями хозяев дома, закусила губу и уткнулась лицом в мох, тихо содрогаясь.

Это перешло бы в тихую истерику, к коей я вообще не склонна, но шуршание за спиной и поток воды со стороны входа заставили меня сначала замереть, а потом, насколько я могла в воде, развернуться.

Это был Рисар.

Мужчина неуверенно замер у входа и был встревожен. Не подплывал ближе, но и не хотел уплывать. Поняв, что я его заметила и ничего не предпринимаю в ответ на его вторжение, Рисар вплыл чуть глубже в комнату, а потом «присел» на пол у противоположной от кровати стены. И замер, смотря на меня.

И стало так спокойно. Плакать больше не хотелось. Только лечь и спать. Что я и сделала.

А, проснувшись, никого в комнате не обнаружила. Только лишь голоса были очень слышны из-за стены. Кажется, они меня и разбудили?

— Как ты можешь объяснить своё поведение? — грозно спросила Шаиси.

— Никак, — тихо ответили ей мягким, глубоким и светлым голосом. От звука голоса этого мужчины внутри всё как-то заволновалось, так он был мне приятен.

— Никак?! — прошипела обозлённая женщина. — Ты понимаешь, что призываешь на наши головы? Какой позор навлекаешь на всю нашу семью? А на нашу прекрасную гостью? Ты подумал, что она подумает или что подумают о ней после твоего поступка… — но ответом ей была тишина. — Отвечай, Рисар!

Так это он? Что там такого случилось? Почему его отчитывают? Я старалась не двигаться, чтобы всё лучше расслышать. И пусть подслушивать не хорошо, но иначе я не могла.

— Рисар, — подал голос мужчина постарше. Думаю, это его отец. Или один из них. — Ты говорил с ней? Ты обращался к ней до того, как леди заговорила с тобой?

— Нет, — ответил ему Рисар. И в голосе его я уловила дикую тоску, скрываемую ото всех спокойствием и даже холодом. — Она не обращалась ко мне. И мы с ней не говорили.

— То есть, — засомневалась

мать, — хочешь сказать, что ты просто заплыл к леди в её покои и…ничего? Просто сидел всё это время, пока тебя не нашёл Раисаш? — и сколько язвительности.

Я не понимаю, а что в этом такого? Может, это что-то плохое в их понимании.

— Да, — голос Рисара становился всё тише и глуше.

— Хорошо, — выдохнула мать.

А ему стало больно. Не знаю как, но я понимаю, что ему сейчас больно. И не от того, что его как мальчишку отчитывают за проступок.

В их комнате повисла тишина. А потом голос Рисара послышался совсем близко к стене:

— Леди проснулась.

Как он узнал? Или так же, как я чувствую его боль?

— Что? — удивлённо выпалила женщина и послышался звук вроде «бульк», когда она резко покинула комнату.

— Ты чувствуешь леди? — поражённо спросил его отец.

— Не совсем её. Поэтому и пришёл к ней на помощь, когда кто-то позвал меня ей помочь. Поэтому пришёл к ней в комнату, когда ей было плохо. Я чувствую её через этот зов, отец. И не могу этого понять.

— Зато я знаю, что это, — глухо и тяжело признался мужчина.

И снова тишина.

Поднявшись в ложа, я принялась сначала за естественные нужды, потом попыталась привести себя в божеский вид. Только… только делала всё на автомате, пытаясь переварить всё услышанное.

В этот момент в комнату вплыла сияющая Шаиси с подносом еды в руках.

— Светлый дней вам, леди, — мягко заговорила она. — Как вы себя чувствуете? Ничего не беспокоит? — и взгляд слегка испуганный.

— Нет, нет, — отмахнулась я как-то вяло. — Всё хорошо…просто… Не ругайте Рисара, — вступилась я за своего спасителя.

— Что? — не поняла хозяйка дома.

— Он ничего мне не сделал, — продолжила я. — И если я нарушила ваши традиции, простите меня, я их просто не знаю.

— Л-леди Шена, — запнулась женщина, дрогнув всем телом, а потом подплыла ко мне ближе и осторожно присела на край ложа, поставив поднос куда-то за спину. — Видите ли, у нашего народа, особенно в дальних провинциях, как эта, существует…традиция. Мужчина не прошедший обряд брака с женщиной не имеет права с ней заговорить. Только если она заговорит с ним. Так он понимает, что женщина проявила к нему интерес и, возможно, у него есть шанс стать её м-мужем.

Вот оно как. Какая странная традиция. Неужели, Рисару больно от того, что я не проявила к нему интерес? Ну, зато я теперь понимаю, почему он и другие мужчины так себя вели. Тогда вопрос другой возникает…

— Если это так, то…почему Рисар чувствует меня, как я чувствую его? — спросила я резко побледневшую женщину. — Это особенности вашей расы?

Руки Шаиси мелко затряслись, а потом она быстро сплыла с ложа и «упала» к моим ногам, схватилась за голые стопы — туфли я, кажется, потеряла, когда спасалась бегством — и испуганно запричитала: