Выбор рыцаря

Лейтем Джулия

Элизабет почувствовала, что краснеет, и презирала себя за это. Когда мужчины забываются с леди Элизабет, когда они слишком долго не отпускают ее руки после окончания танца, это романтично. В этом нет никаких намеков на недопустимую интимность.

Но ей доводилось слышать, что холостые мужчины не очень-то стремятся к брачному ложу, стало быть, именно в общении со служанками они черпают… свой опыт.

А Элизабет была сейчас горничной. Но она должна дать понять сэру Джону, что не может быть объектом для заигрывания.

– Сэр Джон, я

не та женщина, которую вы можете поддразнивать, – сказала она тихо, надеясь, что ее ни кто не услышит. – У меня есть обязанности перед моей госпожой и этим замком, и ни о чем другом я думать не могу.

Он снова наклонился к ней:

– Я просто наслаждаюсь вашим обществом. Ваша красота и ваше умение вести беседу заставляют меня забыть…

– Значит, вы вините меня в своем поведении? – усмехнулась Элизабет.

Джон засмеялся, чем обратил на себя взгляды многих людей. Адалия тоже удивленно посмотрела в их сторону.

– Анна, мне так приятно поддразнивать вас, но я обещаю приложить все усилия к тому, чтобы воздержаться от этого.

– Сделайте милость, – проговорила Элизабет сквозь зубы.

Во время еды она старалась разговаривать с ним как можно меньше. Вскоре с тренировочной арены пришел Филипп. От него не укрылась некоторая напряженность между ними. Не зная ее причины, Филипп предпочел хранить молчание.

Когда он встал, чтобы уйти, Джон сказал:

– Похоже, ты получаешь удовольствие от своих новых обязанностей писаря капитана.

Филипп ухмыльнулся:

– Я производил опись на складе оружия, когда услышал, как кто-то заявил, будто простой писарь не может иметь свое собственное оружие, находясь среди обученных солдат.

– И ты доказал им обратное.

– Пока еще нет, но собираюсь. Желаю приятного дня, Анна.

Она нахмурилась и ничего не сказала. Филипп перевел взгляд на своего хозяина:

– Похоже, я не понимаю, что происходит.

– Мне передали ваши обязанности, – объяснила наконец Элизабет.

– А мне определили мои, – подключился сэр Джон. – Теперь я смогу зарабатывать деньги, пока буду поправляться.

– Это хорошая новость. – Филипп изучающим взглядом посмотрел на Элизабет: – Надеюсь, вы обладаете хорошими навыками в письме? Сэр Джон – очень требовательный хозяин.

Прежде чем успела заговорить Элизабет, Джон сказал:

– Она наверняка поспешит заявить, что я не ее хозяин. Мы лишь временно работаем вместе.

Мужчины засмеялись, а девушка поднялась, собираясь уйти.

– Анна, подходите к конюшне, когда будете готовы, – напомнил ей Джон.

– И вы сможете ехать верхом со сломанной ногой? – поинтересовалась она.

– Нет, я намерен попросить повозку. А вы сможете ехать рядом.

– Не сзади, как положено добропорядочной горничной? – медоточивым голоском спросила Элизабет.

– Вполне приемлемо и рядом, – проговорил он. – А со временем я покажу вам другие виды езды.

Когда Джон и Филипп рассмеялись, Элизабет в смятении отвела взгляд. Она предполагала, что сэр

Джон сказал нечто непристойное, но непонятное ей. Порывисто повернувшись, Элизабет взглянула на главный стол, где расположился лорд Чарлз, словно он был хозяином замка – очевидно, именно это было его вожделенной мечтой, – а затем юркнула в первый попавшийся коридор, желая как можно быстрее скрыться от всех, абсолютно всех, мужчин.

Когда Анна ушла, улыбка Джона погасла.

– Не думаю, что то, как ты себя ведешь, способно сработать, – заметил Филипп.

– Я так не считаю.

– По-моему, ты ее рассердил.

– А мне кажется, она сердится потому, что я ей очень нравлюсь.

– А ты сердишься потому, что… она тебе очень нравится?

– Знаешь, когда я освобожу леди Элизабет, я не смогу позволить Анне оставаться ее служанкой. Ведь я отношусь к ней совсем не как к служанке. Но боюсь, Анна никогда не сможет доверять мне.

– Не она должна доверять тебе, а леди Элизабет. И она будет настолько благодарна за спасение, что простит тебе твои методы.

– Но Анна будет оскорблена, – тихо сказал Джон, глядя на дверь, за которой она скрылась. – Флиртовать с ней становится все легче, и мне трудно остановиться.

Элизабет сидела на козлах маленькой повозки, когда та проехала под опускной решеткой крепостных ворот и оказалась в поле. Солнечные лучи падали Элизабет на лицо, и она блаженно закрыла глаза, наслаждаясь теплом после сырой прохлады замка. Дорога была неровной, и Элизабет пришлось схватиться за костыль Джона, чтобы ее не выбросило из повозки на очередной колдобине. Костыль находился между ними и служил своего рода границей, которую ни один из них не должен пересекать.

Сэр Джон время от времени испытующе поглядывал ни свою спутницу. Лучи солнца отражались от его светло-каштановых волос, огоньки поблескивали в голубых глазах, и Элизабет вдруг почувствовала, что ей трудно дышать.

Он увозил ее из заточения на свободу, и на какой-то момент она ощутила себя простой служанкой, за которой ухаживает красивый рыцарь. Но и простые девушки не были свободны в своем выборе, и если она убежит с красивым рыцарем, ее могут убить, когда обман раскроется. Нет, Элизабет не должна забывать, что на ней лежит бремя замка Олдерли. Она будет нести его и освободит свой народ.

Дорога повернула в сторону, и замок скрылся из виду. Элизабет откинулась назад, обхватив руками колени, и посмотрела на сэра Джона.

– Судя по вашему титулу, вы рыцарь, – сказала Элизабет, надеясь, что, поддерживая разговор, она отвлечет себя от других мыслей.

Его губы сложились в озорную улыбку. Он натянул вожжи.

– Да.

– У вас нет собственной земли?

– Нет. Я младший сын – как и нареченный вашей госпожи.

– Ну, стало быть, вы его понимаете.

– Да нет. Ведь каждый понимает лишь собственную ситуацию. У моего отца было только одно поместье, и оно отошло моему брату.