Выбор оружия
Шрифт:
– У Никитина – ничего, – подтвердил он. – Но человек, с которым вы все это время имели дело, не Никитин.
– То есть? Кто же он?
Турецкий повернулся к Денису:
– Покажи Илье Наумовичу факсы из Нью-Йорка. Наши запросы и в переводе на русский их ответы.
– Все? – спросил Денис.
– Он наш клиент. Эта информация получена на его деньги. Он имеет право знать все.
На этот раз Дорофеев читал текст медленно. Некоторые места перечитывал по два раза, потом снова к ним возвращался. Сопоставлял. Анализировал. Делал выводы. Много бы Турецкий
– Это копии?
– Да.
– Могу я их взять с собой? Мне нужно будет еще раз внимательно просмотреть их и обдумать.
Денис вопросительно взглянул на Турецкого.
– Полагаю, что да, – сказал Турецкий. – Только не вводите их в память компьютера.
– Я буду хранить их в личном сейфе. А сейчас у меня только один вопрос.
– Неплохо, – одобрил Турецкий. – Чтобы во всем этом разобраться, мне понадобилось гораздо больше времени. Что за вопрос?
– Кто за всем этим стоит?
– Кореец. Нужно объяснять, кто это?
– Нет.
– Тогда у меня тоже только один вопрос. В чем конечный смысл комбинации с концерном «Норильский никель»? Сыграть на стократном скачке курса, конвертировать рубли в доллары и эти десять миллиардов через «ЭКСПО» перевести в Штаты? А лицензия на Имангду только прикрытие?
– Я согласился бы с вами, если бы во главе этого дела стоял не Кореец, а любой другой человек. Тот же Бурбон. Это мелкоуголовная логика: схватить и скрыться. И сделать это очень непросто. Здесь три пути. Первый: обналичить эти десять миллиардов и вывезти их из страны нелегально. Задача невероятной сложности. Даже технически.
– Почему? – спросил Турецкий.
– А вы представляете, какая это сумма – в чисто физическом выражении? Это три или четыре сорокатонных пульмановских вагона.
– Вагона? – поразился Денис.
– Вот именно. Второй путь: разбить всю сумму на множество мелких и перевести на Запад через фиктивные договора с подставными фирмами. Тоже опасно и сложно. Третий путь: трансферт законным путем – как полученную в России прибыль. Безопасно, но неприемлемо: сверхприбыль. Налог на нее может достигать девяноста процентов. Я думаю, что первоначальный план, который мне изложил Никитин, верней – человек, называющий себя Никитиным, и есть истинный план Корейца: взять под контроль «Норильский никель» и диктовать свои условия не только России, но и всему мировому рынку. Отдача не одномоментная, но стабильная и надежная. В конечном счете – это самый выгодный вариант. А главное – легальный бизнес. И чрезвычайно масштабный.
– Вы меня убедили, – произнес Турецкий.
Дорофеев молчал, задумавшись, потом сказал:
– Поскольку я клиент вашего агентства, я вправе рассчитывать на ваш совет. Как мне поступить в этой ситуации? Полагаю, мне не следует сообщать то, что я узнал от вас, этому Никитину или Погодину?
– Это может быть для вас опасным, – согласился Турецкий. – Сообщите ему только о наезде Бурбона, пусть
– Спасибо. Это хороший совет. Почему вы его не арестуете? Я имею в виду МУР или Генеральная прокуратура.
– За что?
– Въезд в Россию и проживание по фиктивным документам – разве не повод?
– Мы проинформируем МУР и Генпрокуратуру обо всем, что знаем. Решение об аресте будут принимать они. Но я не стал бы с этим спешить. У нас есть основания подозревать, что этот Никитин-Погодин замешан по крайней мере в трех преступлениях. И это предложение необходимо проверить.
– О каких преступлениях вы говорите?
Турецкий улыбнулся.
– Извините, Илья Наумович, но эта информация не связана с выполнением вашего заказа.
– Не настаиваю на ответе. Я уважаю чужие принципы. Кажется, никогда в жизни я не оказывался в таком положении. Но в любом случае я глубоко удовлетворен вашей работой. И готов выплатить вам оставшиеся пятьдесят процентов.
– Даже если контракт не реализуется? – спросил Денис.
– Репутация Народного банка дороже денег. Это, если хотите, национальное достояние… – Дорофеев поднялся. – Кстати, вы получили официальное уведомление о смерти Никитина?
– Нет, – ответил Денис. – Мы можем его получить. Но запрос должен исходить от официального учреждения.
– Запросите официально. И немедленно меня известите.
– Я позвоню вам завтра, – сказал Денис.
– Ни в коем случае, – возразил Дорофеев. – Вы забыли о «жучке» в моем кабинете. Откровенно говоря, от этих «жучков» я уже устал. Очень трудно работать, когда знаешь, что каждое твое слово слушают.
– Минутку! – Денис вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся с небольшой черной коробкой. – Это глушилка. Она не забивает сигнал, а ослабляет его. И создается впечатление, что иссякает источник питания. Вы сегодня будете у себя в банке?
– Да, у меня много работы.
– Когда войдете в кабинет, нажмите эту кнопку. И сдвиньте этот рычаг вниз – наполовину. А перед тем как уйти, позвоните мне сюда, в «Глорию». И скажите примерно такую фразу: «Прошу приехать ко мне завтра в девять утра. У меня чрезвычайная информация о деле Никитина…» После этого сдвиньте рычажок вниз – до конца. «Жучок» отключится.
Дорофеев недоверчиво повертел в руках коробку.
– Рычаг – понятно. А для чего эта фраза?
– Потом объясню…
Денис проводил банкира до выхода. Вернувшись, спросил:
– Мы не слишком много ему рассказали?
Турецкий успокоил:
– Не намного больше, чем он нам. Ты понял, что больше всего его волновало, когда он приехал? Гусак. Правда ли, что его взяли, и что он успел рассказать.
– А мне показалось, что для него очень важно получить официальное свидетельство о смерти Никитина. Его «кстати» звучало очень выразительно. Хоть он и старался это скрыть.
– Может быть, ты и прав.