Выбор народа
Шрифт:
Но нас больше интересует другой вопрос. О пригодности применения электоральной демократии на постсоветском пространстве, на чем настаивает упомянутый выше господин Боррель. И вопрос этот особенно актуален для Кыргызстана, потому что политический процесс в этой стране традиционно носит клановый характер. Число лепестков на круге в центре государственного флага Республики как раз совпадает с числом этих кланов. И каждый из этих кланов претендует – и законно претендует – на то, чтобы его интересы были представлены в Жогорку Кенеше – парламенте республики. Таким образом, в самом ядре принципа электоральной дипломатии таится ее непригодность для страны, в которой традиционно (в том числе и в советский период)
Традиционным принципам киргизской политики является принцип «кулуна» – или в переводе на русский язык – жеребенка. Избиратели традиционно голосуют не за политическую партию, а за «нашего кулуна», т. е. представителя своего клана. Но поскольку не все кланы равнозначны по численности, не все «кулуны» попадают в Жогорку Кенеш, избираемый по правилам электоральной демократии. А это заведомо чревато вспышками политической нестабильности. Да и зачем навязывать стране со своими политическими традициями принципы, которые хороши для республиканской Франции или для демократического Соединённого Королевства? Не лучше ли воспользоваться добрым советом лидера соседнего Казахстана Нурсултана Назарбаева, который практически предложил легализовать на постсоветском пространстве избирательную систему однопартийного типа. С той, однако, огромной разницей, что члены правящей партии будут избираться непосредственно в производственных коллективах и по месту жительства. В таком случае правящая партия становится чем-то вроде всенародного парламента, традиции которого в Киргизии весьма сильны. Только этот всенародный парламент называется словом курултай. Заметим кстати, что отстранение от власти клана Бакиевых в 2010 году произошло именно на основе решения курултая.
Поэтому вместо того, чтобы следовать советам г-на Борреля и тем самым провоцировать еще один острый политический конфликт, кыргызам стоит подумать над тем, как реформировать свою политическую систему с тем, чтобы приспособить её к конкретным национальным особенностям. Думается, что назрел вопрос о глубокой системной конституционной реформе, которая должна обеспечить равный доступ к власти всем политическим силам страны.
11.10.2020
Карабах, или Кому скучно, когда с Россией никто не воюет
Вновь на устах у всех слово Карабах. Снова лязгают гусеницами танки, ревут двигатели самолетов, раздаются пушечные очереди и минометные залпы. Льётся кровь…
Одновременно активизировались политики и, в еще большей степени, политические аналитики, всякого рода пикейные жилеты, любители поговорить на темы внешней политики. Причем чем дальше они от непосредственного театра событий, тем активнее их высказывания и категоричные рекомендации.
Россия находится в непосредственной близости от конфликта. Из держав с глобальной ответственностью за международную безопасность Россия в наибольшей степени заинтересована в скорейшем урегулировании конфликта и прекращения насильственных действий. К тому же и Азербайджан, и Армения – не чужие нам страны. Нас с ними связывает многовековая история, сложились тесные узы сотрудничества.
Есть у нашей страны и больший, чем у кого-либо другого, опыт миротворчества на кавказском направлении, в том числе в Карабахе. Именно здесь в 1920 году части Красной Армии установили после неслыханной кровавой резни мир, который продолжался в течение 70 лет без каких-либо жёстких проявлений насилия и произвола. Поэтому, когда речь идет о Карабахе, взоры международного сообщества обращаются прежде всего в сторону России. Да и сами Баку и Ереван смотрят на Москву как на возможного и эффективного миротворца в регионе.
Не такой уж большой секрет и то, что на Западе тоже были
Да и в Москве немало сорвиголов, готовых хоть завтра на броне танков въехать в регион и навести там порядок: ведь это наша зона ответственности, наша сфера интересов. Заметим, что, как правило, эти сорвиголовы меньше всего связаны и с регионом, а зачастую и с самой Россией. Посмотрим же на ситуацию объективно.
А зачем, собственно говоря, России вмешиваться в ситуацию? Нужно ли ей посылать своих бойцов для того, чтобы они проливали кровь на полях уже чужого нам Закавказья? Думается, что непосредственной угрозы перерастания нынешних перестрелок в региональный конфликт, да еще с участием внерегиональных держав нет. Да, раздаются воинственные голоса в Турции активизировалась армянская диаспора в США, Франции и возможно, в Аргентине. Но желающих воевать в наше время и в нашем мире не так уж много, тем более проливать кровь на весьма и весьма далёком кавказском театре. Да и в самих Армении и Азербайджане нет того пафоса и пыла, какие имело место в начале 90-х годов. Слишком велики были человеческие жертвы того братоубийственного конфликта, когда только в Азербайджане погибли 35 000 молодых ребят.
Поэтому можно без большого риска ошибиться предположить, что без подпитки конфликта пушечным мясом из-за рубежа он благополучно угаснет через некоторое время. Вот только надо прекратить эту подпитку и пресечь доступ в регион всякого рода искателям острых ощущений с Ближнего Востока и других мест, где сегодня оперируют наемники всех мастей.
Необходимо активизировать усилия дипломатов, в частности, сопредседателей Минской группы ОБСЕ с тем, чтобы они всё-таки принудили стороны к переговорам о прекращении огня. Это, кстати говоря, уже делается и очевидна возросшая роль России в этих усилиях. Именно под эгидой российского министра иностранных дел 9 октября министры Азербайджана и Армении встретились для обсуждения актуальных вопросов прекращения огня.
Ни в коем случае нельзя идти на поводу у различного рода крикунов, вопиющих о турецкой опасности в том-де духе, что не сегодня-завтра турецкие танки войдут в Карабах. Не поедут турецкие танки в Карабах, потому что цена этого – риск для жизней тысяч турецких солдат, и это в Анкаре прекрасно понимают. Тем более что военная ситуация на других участках по периметру турецких границ отнюдь не способствует благодушию.
Во-вторых, Анкара в большей степени уязвима перед лицом таких экономических мер воздействия на нее, как, например, ограничение импорта в Россию турецких овощей и фруктов, других продуктов её промышленности и сельского хозяйства. Замечу также, что подобного рода ограничения Россия могла бы осуществить без существенного риска для интересов отечественных потребителей. Ведь это уже было после осложнения отношений с Анкарой в 2015 году после того, как был сбит российский СУ-25 в небе Сирии. Меры тогда оказались весьма и весьма эффективными.
Еще один рычаг невоенного воздействия на Анкару – сфера туризма. Ежегодно миллионы российских туристов выезжают на средиземноморские пляжи Турции, одаривая средний класс этой страны миллиардами долларов. Как будто нет у нас своих не менее благоустроенных и благодатных мест для летнего отдыха. Да и соседняя Греция охотно предоставила бы свои не худшие, чем турецкие, курорты для россиян, желающих погреться на пляжах Средиземноморья. Конечно, выбор места для отдыха – дело добровольное, но однозначно четко выраженные рекомендации российского правительства на этот счет имели бы в данном случае большое значение, в том числе и отрезвляющее для позиции Анкары.