Выбор мага
Шрифт:
Если бы не ведунья, было бы совсем хорошо. Но к ней я уже привыкла, тем более твердо решила через три дня идти дальше, а то уже почти готова поселиться в деревне. Прох, кажется, не отказался бы меня усыновить. Самой не хочется уходить, но надо.
Утром отправилась за водой и у колодца столкнулась с ведуньей. То хромала по дорожке и вдруг споткнулась, завалившись на меня. Еле успела подхватить, но не удержала, старушка оказалась неожиданно тяжелой. Я бы удержала, но пришлось падать, согласитесь, будет подозрительно, если худющий мальчишка спокойно поднимет довольно упитанную старушку. Старушка, похоже, своими локтями прошлась по всему моему телу, пока поднималась. Еле удержалась, чтобы не обругать ее услышанными от Проха словами. Глянула
— Что вам надо?
Та улыбнулась.
— Все же я была права, ты не тот, кем хочешь казаться. Была даже уверена, что ты девочка, очень уж…
— Так чего вы ко мне пристали? — Ясно, где прокололась, на хозяйственных делах.
— Я забочусь о деревне, а я не знаю кто ты и какие у тебя цели. Только ты не тот, кем хочешь казаться. Не знаю в чем дело, но ты очень странный.
То же мне новость. Снова огляделась.
— Послушайте, через три дня я ухожу, и мы вряд ли еще когда увидимся. Какая разница, кто я и откуда?
— Точно уходишь?
Кивнула.
— Уже и Проху сказал.
— Он тебя отпустил? Мне казалось, он хочет тебя оставить в семье.
— У меня своя дорога.
— И мне лучше не болтать. Старая Граша все понимает и она понимает, что порой лучше знать меньше.
— Спасибо, — поблагодарила я. Непонятно зачем, но решила, что не помешает.
А через три дня я покидала приветливую деревню, где провела почти две недели. Провожать меня на околицу вышла вся семья Проха. Дети плакали… сама чуть не ревела, вот уж не думала, что стану настолько чувствительной.
— А может все же останешься? — поинтересовался Прох. — Куда тебе идти?
— Спасибо, дядя Прох, но надо. Может, найду родню отца.
— Тогда ладно, — вздохнул лесоруб и вдруг порывисто обнял. — Но ты помни, что в любой момент можешь вернуться, мы тебя примем.
Эх, дядя Прох, дядя Прох. Знал бы ты, что я один из тех проклятых магов, которые однажды убили твоего отца просто потому, что он случайно оказался не в том месте. Что бы ты тогда сказал?
У меня на шее повисла зареванная Мирра.
— Не уходииииии… позалустааааа…
Отвернулась. Решительно передала девочку матери, закинула на плечо изрядно потяжелевшую котомку и, не оборачиваясь, зашагала по дороге. Чтобы меня впереди ни ждало, это моя жизнь. А если останусь здесь, то все эти люди окажутся в опасности, стоит кому-либо из Кайтаидов узнать меня. Слишком уж близко эта деревенька к их замку, может кто и заглянет. У магов ведь тоже абсолютная память и моя маскировка может их и не обмануть, тем более лицо не сильно меняла, вообще старалась по минимуму изменения вносить, так надежней. Другой вопрос присматривался ли кто к чужой веще? Но к чему лишний риск? Эх, дорога, пыль да туман… Вся моя жизнь впереди сплошной туман…
Не пойму, дождь, что ли пошел? Вроде небо ясное. Откуда тогда эта влага на щеках? Вытерла лицо и ускорила шаг, стараясь быстрее уйти подальше и не слышать никого из тех, к кому успела привязаться за это время… Может не стоило так уж сопротивляться Голосу, когда он хотел сделать из меня идеальную убийцу? Как было бы мне легче. И почему я такая упрямая? Всегда норовлю сделать все наоборот, если давят. Как в свое время сопротивлялась Маренсу. Так потом и Голосу.
Глава 2
Следующие две недели я провела в дороге. Оказалось, что самая безопасная ночёвка на Алкене — это ночёвка в лесу, в самой чаще подальше от людей. Вот в таких местечках среди буйных зарослей папоротников пополам с какими то колючими кустами я и наловчилась ставить свой шалашик.
Вопреки опасениям, город Горноул никаких неприятностей не доставил. Стража у ворот проводила меня ленивым взглядом и напутствием не воровать тут, а то… Поболтавшись по базару и послушав местных сплетен, я напоролась на то, что ожидала увидеть меньше всего — рабский базар. Могла предполагать о наличии такого на Алекене, но все же… все же… Люди поразительные скоты. Сами находятся практически в рабстве у магов, когда любой сопливый мальчишка-неофит может убить кого угодно из обычных людей и его даже не поругают — в своем праве, но с энтузиазмом обращают в рабство себе подобных. Самоутверждаются они так что ли?
Вот только эти философские вопросы никак не могли мне помочь, приходилось решать практическую сторону. Что делать мне? Голос ничего про рабство не упоминал, наверное, в то время его еще не было или было мало. Как ни противно, но придется потолкаться среди рабов и послушать, как они дошли до жизни такой. Одно дело, если есть какие-то свои законы по этому поводу, а другое, если охотники отлавливают таких, как я, на дорогах. И если есть законы, то лучше их знать.
Присмотрела среди рабов сверстников и неторопливо прошлась мимо скованных мальчишек. Их так опасаются, интересно? Стражник попытался отвесить мне подзатыльник, но я вовремя отпрыгнула.
— Чего тебе, сопляк?
— Просто смотрю, — пожала я плечами.
Я не боялась, видела, что тут толкутся такие же оборванцы как я. Некоторых стражники явно знали и бросали им хлеб или те продукты, что предназначались рабам. Вот интересно, это такое проявление милосердия или жестокости? С одной стороны кормят голодных, с другой — рабы тоже не шикуют.
Бродила долга, на меня уже другие нищие стали косо посматривать, один раз даже попытались наехать, но я отбрыкалась тем, что к вечеру из города уйду. Взгляды попрошаек тут же потеплели и мне посоветовали место, где лучше просить милостыню. Странная доброта. Помогают, уступают доходное место, но вот чувствовала, что вздумай я задержаться здесь еще хотя бы на день и хорошо, если жива останусь. Тоже, скорее всего, неписанное правило. Отловила какого-то мальчонку лет пяти в таком рванье, что даже на пугало не стала бы эти тряпки надевать. Посчитала, что его поспрашивать будет безопасно. Ага, тут же его охрана нарисовалась и чуть бока не намяли. С трудом убедила, что хотела только задать несколько вопросов, мол ищу знакомых и даже готова заплатить, в доказательство чего протянула малышу медную монетку. Тот мигом согласился ответить на все вопросы и показать город. Его охрана тоже успокоилась, хотя продолжала маячить вдалеке.
— Смотри у нас! — грозно предупредили меня и отошли. Видно, монетка эта несчастная считается большим заработком, раз ради нее малец бросил место, где просил милостыню. Что же за жизнь в этом проклятом мире?!
Для вида, попросила показать приметные места города, а сама осторожно задавала вопросы. Могла бы и не осторожничать, мальчишка оказался очень словоохотлив и выбалтывал много больше того, что я спрашивала. Просто клад, а не проводник. Как оказалось, среди нищих действительно есть неписанные законы. Мир суров и выжить одиночка здесь не может, тем более такие беззащитные люди, как бродяги и нищие. Потому они и стараются помочь друг другу, если кто нуждается, но только до определенного предела, после которого и правда, могут прирезать, а тело где-нибудь закопать. В чем предел — фиг его знает, одна из тех вещей, которая всем очевидна, но чужаку разобраться трудно. Поняла только, что прося о помощи врать нельзя ни в коем случае. Соврешь и ты труп. Без вариантов. Я невольно попросила о помощи и сказала, что к вечеру уйду. Столько меня терпеть местные согласны и помогут чем смогут. А если окажется, что я соврала и пытаюсь заработать больше, чем мне позволили… понятно, в общем.