Выбор 515
Шрифт:
Я мечтал о том, что вот сейчас этот золотой голем толкнет под руку серебряного и струя огня хлынет не на барак, а на вон ту толпу вечно воняющих сынов божьих, его войско, что пришло к нам с миром, неся грязь своей религии.
Увы, големами управляют Капитаны, крепкие в своей вере существа, назвать которых людьми язык уже не повернется…
– Скверна скопилась… - Рядом со мной замерла молодая женщина в белых одеждах. – И лишь огнем святым скверну
«Храмовница»…
Это вот такая, подобная ей мразота, открыла портал и впустила в мой мир всю эту религиозную говнобратию и дерьмосестрию, что за десять лет опустили мир из уровня 21 века в уровень века 15, под одобрительные вопли тех, кто знание променял на молитву.
И сдох, когда выяснилось, что без пенициллина не справиться с заразой.
Города пустели.
И вот сейчас, нас стало еще меньше…
Подхватив с земли пакет, пошел прочь от горящего лагеря и от все еще стоящего по стойке смирно, строя.
Через речку, через лес…
– Стой, где стоишь! – Из кустов на меня вылетел золотой всадник, ткнул копьем, попал в пакет и дико заржал, когда во все стороны полетели говяжьи обрезки и зеленые яблоки. – Куда шлянешься, мразь?!
– Где вас нет, подонки… - Я сделал шаг навстречу всаднику и резко махнул рукой перед мордой коня, пугая ни в чем не повинную животину.
– Отстутпник! – Золотой капитан замахнулся на меня своим белоснежным копьем, но…
Сам улетел из седла, когда выросший словно из-под земли старикашка перехватил его за ногу и дернул вверх.
– Ты почто гон… Говнюков провоцируешь? – Дед недовольно посмотрел на меня. – Э-э-э-э-э, да ты блаженный никак?! Ну, пошли, пошли, пошли, я тебя подлечу…
Схватив меня за руку, дед воровато оглянулся и трижды постучал по дереву, которой распахнулось хорошо мне знакомыми створками стародавнего лифта.
Шаг и дверь закрылись, лампы над головой слегка поутухли, а затем разгорелись вновь, с тем, чтобы стать тьмой в крови моей…
– Сдохнет он, Карл Эдуардович, ей-ей сдохнет!
– А ты ему «Виторальчик» вколи и он не сдохнет!
– «Виторальчика» у нас, Карл Эдуардович, всего 11 ампул осталось и когда подопрет, вам первому он понадобится!
– Не надо ничего мне колоть… - Я попытался сесть на койке с белоснежными простынями. – Поспать дайте и я дальше пойду…
– Коли, тебе говорю! – Карл Эдуардович прижал меня своей, неожиданно
Я бы может и сопротивлялся, да вот только сил на это не было совсем!
Мир квасился и куксился, крысился и плевался прокисшим пивом, от одного запаха которого сердце падало в пятки, ведь именно такое пойло лакали бравые воители божие, что смывали грехи и кровь у одних и тех же колодцев, а потом удивлялись, чего это дрищют дальше, чем видят.
Изредка мир уходил в ночь и тогда я спокойно засыпал, радуясь чистым простыням, теплу и отсутствию запахов.
А потом вновь приходил день…
И все становилось еще хуже.
Мне хотелось рвать и метать и я так и делал.
Днем мои враги умирали и даже не пытались прийти ночью, чтобы отвоевать свое…
Сны о крови, сны для крови…
Реальность о крови, для крови…
Я то метался по постели, то замирал, любуясь синим небом в которое больше не поднимаются чадные хвосты ведьминских костров.
То сминал хрупкие заграждения из серебряных и золотых големов, чтобы скатать из них огромные шары, которые гонялись за божественными рыцарями-капитанами, плюща их в тонкие блины.
Я нырял в заброшенные шахты, на руках вытаскивая старые, покрытые плесенью муравьиными яйцами, боеголовки, которые уезжали на старых, скрипящих телегах, а затем возвращались, чтобы улететь за горизонт на сильных крыльях вличественных орлов.
Я выжигал религию и нещадно порол любого, кто считал, что молитва вылечит быстрее, чем удар ремнем по ленивой жопе.
Я видел, как откатывались божьи воинства, в ужасе сбегая к последним порталам, от которых разило радиацией.
Я слышал, как там, за порталами, проклинали меня, поминали мое имя, пугали мной, а я все добавлял и добавлял оставшихся боеголовок, мечтая взорвать ту планету ко всем чертям, сгноить ее в радиационной блевотине, сжарить в напалмовом взрыве.
Я засыпал, и в снах искал проклятые порталы.
Просыпался, находил их и отправлял туда орлов, посылал на смерть тех, кто пережил смерть близких.
Я начал слышать безумный смех Одина за своей спиной и тихое побренькивание молний Зевса.
Я выжигал чужой мир, пришедший поработить меня, сперва в своей душе, потом в своих снах, а потом и наяву.
Я убивал бога и наслаждался каждым его вскриком.