Вы врач?
Шрифт:
Он посмотрел вдоль коридора. В здании было очень тихо. Он встал у ее двери, снял шляпу и легко постучал. Дверь приоткрылась, и показалась пухлая девочка в пижаме.
— Вы Арнольд Брейт? – спросила она.
— Да, – ответил он. – Твоя мама дома?
— Она сказала, чтоб Вы заходили. Просила передать, что пошла в аптеку за сиропом от кашля и аспирином.
Он закрыл за собой дверь. – Как тебя зовут? Мама говорила, но я забыл.
Девочка молчала, и он попробовал еще раз.
— Как тебя зовут? Ширли, правильно?
—
— Да, теперь я вспоминаю. Я почти угадал, ты должна признать. Она села на пуфик напротив и посмотрела на него.
— Ты больна, не так ли?
Она покачала головой.
— Не больна?
— Нет, – сказала она.
Он огляделся. Комнату освещал золотой торшер, к его ноге крепилась большая пепельница и полка для журналов. У дальней стены стоял телевизор, с картинкой, но на малой громкости. Узкий коридор вел вглубь квартиры. Работала печка, и было душно от медицинских запахов. На диване лежали заколки и бигуди.
Он снова посмотрел на девочку, потом поднял глаза в сторону кухни и стеклянных дверей на балкон. Двери были приоткрыты, и он почувствовал легкий озноб, вспомнив крупного мужчину в свитере.
— Мама вышла на минутку, – сказала девочка, как будто вдруг проснувшись.
Он на носках наклонился вперед, держа шляпу в руке, и уставился на нее, – я лучше пойду.
Ключ повернулся в замке, и вошла маленькая, бледная, веснушчатая женщина с бумажным мешком.
— Арнольд! Рада Вас видеть! – она быстро, беспокойно взглянула на него, и странно качала головой из стороны в сторону, унося мешок на кухню. Он слышал как закрылась дверца буфета. Девочка смотрела на него с пуфика. Он оперся на одну ногу и на другую, потом надел шляпу и снял ее тем же движением, когда женщина вернулась.
— Вы врач? – спросила она.
— Нет, – ответил он удивленно, – нет, я не врач.
— Шерил больна, понимаете. Я выходила купить кое–что. Почему ты не взяла у гостя пальто? – она повернулась к девочке. – Простите ее. Мы не привыкли к обществу.
— Я не могу остаться, – сказал он. – Мне не следовало приходить.
— Пожалуйста, сядьте. Мы не можем так разговаривать. Я дам ей лекарство, тогда мы сможем поговорить.
— Я действительно должен идти, – сказал он. – По вашему голосу казалось, что это срочно. Но я действительно должен идти, – он посмотрел на свои руки, зная, что беспомощно жестикулирует.
— Я поставлю чай, – сказала она, как будто не слушала, – потом дам Шерил лекарство, и мы сможем поговорить.
Она взяла дочь за плечи и повела ее в кухню. Он видел, как женщина взяла ложку, открыла пузырек, глянув на этикетку, и отмерила две дозы.
— Теперь, детка, скажи доброй ночи господину Брейту и иди в свою комнату.
Он кивнул девочке и прошел за женщиной в кухню. Она показала на стул, но он сел на другой, с которого был виден балкон, коридор и маленькая гостиная. – Вы не возражаете, если я выкурю сигару? – спросил он.
—
Он передумал. Он положил ладони на колени и придал лицу серьезное выражение.
— Все это по–прежнему тайна для меня, – сказал он. – Уверяю Вас, это очень необычно.
— Я понимаю, Арнольд. Вы бы, наверное, хотели услышать, где я взяла Ваш номер.
— Хотел бы.
Они сидели друг напротив друга и ждали, пока закипит вода. Он слышал телевизор. Он оглядел кухню и снова посмотрел в сторону балкона. Вода забулькала.
— Вы хотели рассказать, откуда у Вас мой номер, – сказал он.
— Что, Арнольд? Простите?
Он прочистил горло. – Расскажите, где Вы взяли мой номер.
— Я спрашивала у Аннетт. У няни – но это вы уже знаете. Она сказала, что пока меня не было, кто–то просил меня к телефону. Оставили номер. Ваш. Все что я знаю, – она подвигала чашку перед собой. – Извините, что не могу больше ничего сказать.
— Чайник кипит, – сказал он.
Она достала ложки, молоко, сахар и залила пакетики кипятком.
Он положил сахар и помешал. – Вы сказали, это срочно.
— Ах, Вы об этом, Арнольд, – сказала она, отворачиваясь. – Я не знаю, почему я так сказала. Не представляю, о чем я думала.
— Значит, ничего срочного?
— Нет. В смысле да, – она покачала головой. – Ничего.
— Понятно, – сказал он, продолжая помешивать чай. – Это необычно, – добавил он после паузы, почти про себя. – Очень необычно. Он слабо улыбнулся, потом отодвинул чашку и промокнул губы салфеткой.
— Вы не уйдете? — спросила она.
— Мне надо уйти, – сказал он. – Мне должны позвонить.
— Не сейчас, Арнольд.
Она со скрипом отодвинула стул и встала. Ее бледно–зеленые глаза глубоко сидели в бледном лице, окруженные тем, что он сначала принял за темный макияж. Возмущенный собой, зная, что будет себя презирать, он встал и неуклюже обнял ее за талию. Трепеща и ненадолго закрывая глаза, она позволила себя поцеловать.
— Уже поздно, – сказал он, отпуская ее и нетвердо отворачиваясь. – Вы были очень любезны. Но я должен уйти, миссис Хольт. Спасибо за чай.
— Вы еще придете, правда, Арнольд?
Он покачал головой.
Она проводила его до двери, где он протянул руку. Он слышал телевизор. Громкость явно увеличилась. Он вспомнил про другого ребенка – сына. Где он?
Она взяла его руку, быстро поднесла ее к губам. – Не забывайте меня, Арнольд.
— Не забуду, – ответил он. – Клара. Клара Хольт.
— Мы хорошо поговорили, – сказала она. Она подобрала что–то – волос или нитку – с его воротника. – Я очень рада, что Вы пришли, и я уверена, что Вы придете еще, – он внимательно посмотрел на нее, но она уже глядела мимо, как будто пытаясь что–от вспомнить. – А пока – спокойной ночи, Арнольд, – сказала она и закрыла дверь, чуть не прищемив его пальто.