Вульфен
Шрифт:
Загнанная в угол, она вернулась к себе. Расположившись на кушетке, Даника попыталась, в очередной раз, разобраться в этой загадке, перебирая и анализируя свои воспоминания.
Она была уверенна, что Дакота услышал что-то.
Может быть, вспомнил что-то важное?
Она выкинула из головы подозрения, что он «вспомнил» какое-то важное дело, чтобы уйти, добившись того, зачем пришел. Нет, конечно, мужчины могли быть чертовски изобретательными, когда дело касалось их ухода, но такое поведение выглядело слишком странно, чтобы просто избавиться от нее.
Или он внезапно вспомнил, что забыл выключить обед на плите,
Девушка была уверена, что видела, как он прыгнул на волка. Она не могла понять причину, и, вообще, не могла себе такое вообразить. Даника была чертовски уверенна, что там бежал не старик, который управлял лагерем! Правда, она видела его только со спины, и, хотя, не станет утверждать, что знала каждый дюйм Дакоты, но это был, безусловно, он.
Парень умчался, чтобы отпугнуть волка, а когда заметил второго, решил, что не сможет противостоять двум животным?
А ведь складывалось впечатление, что он знает лучше, чем она, что волк был готов к атаке!
Возможно, Дакота не хотел выглядеть полным идиотом.
Может быть, это и объясняет то, что она видела? Он подумал, что отпугнет волка, а затем из леса появился второй и ему пришлось спрятаться?
Это казалось разумным. Даже вероятным. Даника смотрела в окно. Обзор был не очень хорош, и, плюс, она была в шоке — не лучшее состояние, чтобы вспоминать события и разбираться с их трактовкой.
Где же он? Она смотрела везде.
Может быть, Дакота был в домике, когда она приходила, и не открыл дверь? Возможно, в душе, где он не мог ее услышать?
Даника вернулась к домику и постучалась снова. Когда не получила ответа решила толкнуть дверь. Та была не заперта, она заглянула внутрь, зовя его по имени. Ей было неудобно заходить в дом, но, не получив ответа, наконец, вошла и проверила.
То, что в первый раз она была права, ее не успокоило. Девушка стояла посреди комнаты, борясь с внезапным желанием узнать что-нибудь новое о них. Но отклонила это желание, так как не хотела быть пойманной, копающейся в их вещах. Ни один из них, казалось, не хотел ей зла, но это могло измениться, если ее застанут за этим занятием. Конечно, все могло поменяться, если она ошибалась на их счет, и они на самом деле были наркоторговцами. Даника была уверена, что сможет услышать, когда вернутся остальные, ведь мотоциклы были довольно шумными, но Дакота же был где-то поблизости.
Все еще пребывая в полном расстройстве, она вернулась к себе.
Блейн был напряжен, утомлен, и с каждой минутой становилось еще хуже, когда они повернули на просёлок, который вел к их временному убежищу в рыбацком лагере. Люди и оборудование прибыли, и почти весь день они провели, обсуждая детали плана и репетируя придуманный сценарий, но он совсем не был уверен, что план сработает. Несколько человек, присланных советом, действительно занимали разные должности в области медицины, но большинство были далеки от этого, и Блейн не был уверен, что они справятся со своими ролями. У них еще было несколько дней, чтобы организовать все, но он сомневался, будет ли достаточно даже нескольких недель.
Без сомнения, приближение полнолуния, было хорошим стимулом,
Как только домик Даники показался в поле зрения, его сердце стало биться на несколько порядков чаще — ни полнолуние, ни проблемы, с которыми он сегодня разбирался, не были причиной его напряжения. Смесь дискомфорта и гнева скрутили его живот, почти мгновенно взгляд остановился на ее доме, а перед глазами всплыл интерьер.
Он повел себя, как настоящий осёл, что случалось с ним настолько же редко, как и смущение, которое сейчас охватило его. Данике вовсе не обязательно было называть его мудаком, чтобы он это понял. Блейн не особенно переживал, что его поведение привело в ярость всех остальных, они сделали все возможное, что бы выбить из него дерьмо. Он почти радовался этому.
Парень нуждался в этом, чтобы сосредоточиться на чем-то, пока не пошел к Дани и не сделал, что-то ещё более глупое.
Он не должен идти к ней, пока возбуждение от борьбы все еще владело им. Ему лучше знать. Блейн чувствовал, что он был на грани потери контроля так, как никогда в жизни. Но он не понимал, почему пошёл к ней, прекрасно осознавая, чем всё может закончиться.
Он съёживался каждый раз, когда вспоминал всю грубость его нападения. Блейн никогда не вел себя так с женщиной. Это было плохо, даже если бы Дани была вулфеном или самкой оборотня. Обращаться же с ней так грубо зная, что она хрупкий человек было преступлением, непростительно, по его мнению. Он мог сделать ей больно! Даже если бы это получилось случайно, парень чувствовал бы себя ужасно. Он не достаточно себя контролировал, чтобы сознательно быть осторожным с нею.
После того, как Блейн к ней прикоснулся, его действиями полностью руководили инстинкты. Он почти ничего не помнил. Как только байкер пытался что-нибудь вспомнить, сразу же эмоции начинали переполнять его, способность мыслить рационально исчезала.
Блейн знал, что ярость в нем кипела оттого, что Кон первый дотронулся до нее. Он был уверен, что именно из-за этого зациклился на Коне, когда она попыталась попросить его использовать презерватив. Правда, всё равно не воспользовался бы им, даже если бы правильно ее понял. Блейн следовал инстинкту, который требовал оставить свое семя в матке. Главной целью было не удовольствие, а желание вытеснить семя Кона своим.
Он не знал, какая часть произошедшего тревожила его больше, но предположил, что последняя часть была чем-то иррациональным. Это может быть настоящей проблемой, если преуспел в своих действиях.
С другой стороны, Блейн не только надеялся, что преуспел, но и пытался придумать способ повторить все еще раз, так сказать, закрепить свой успех.
Хотя маловероятно, подумал он сухо, что она допустит его близко к себе, чтобы попробовать снова. Принц испортил все по-царски, от начала и до конца.