Вуду
Шрифт:
Вот почему мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы оставаться профессионалом. Не сказать, что у меня получалось. Каждый раз, появляясь в клинике, Огун приглашал меня на свидание, и отказывать ему становилось все труднее.
А появлялся у нас Огун Дюпре постоянно. Хоть Зака и был чрезвычайно умен, но оставался непослушным любопытным щенком. Однажды он перерезал сухожилия, протискиваясь через какие-то строительные материалы. Сорвался с поводка и подрался с другой собакой. Отравился, съев соседские
Плюс приключение Заки с дикобразом. У бедняги вся морда, десны и даже одно ухо были утыканы иглами.
В дверь кабинета постучали, и Вероника засунула в проем свою темноволосую голову.
— Эй, док, ничего страшного, если я выведу Сашу к стойке регистрации? Она в задней комнате даром что на ушах не стоит, — она нервно улыбнулась Огуну, закусив губу, и он, конечно же, сверкнул своей красивой улыбкой.
— Привет, Вероника. Как дела? — спросил Огун своим слишком сексуальным голосом. При первой встрече он произвел на меня впечатление задумчивого ворчуна, но быстро привык ко всем нам. У нас почти не появлялось новых сотрудников.
Несколько раз я видела Огуна в городе. Он всегда выглядел так, словно мог поджечь кого-нибудь одним взглядом. Я наблюдала, как в магазинах люди обходили его стороной и садились подальше от него в кафе. В каком-то смысле я сочувствовала Огуну, хотя его, похоже, ничего не беспокоило.
Я первая ответила Веронике, опередив его.
— Конечно, все нормально. Просто крепко держи ее, когда мы выведем Заку, — проинструктировала я. — Закрой дверь, мы скоро закончим, — вежливо отпустила я Веронику. Не сказать, чтобы она мне не нравилась. Мне не нравилось смотреть, как они с Огуном флиртовали.
Повернувшись к нему, я подскочила, обнаружив, что он бесшумно подошел ко мне и встал прямо передо мной. Еще один его шаг, и я попятилась, упершись спиной в дверь.
Вся игривость исчезла без следа, и вместо нее на его лице появилось темное горячее выражение, которое я частенько замечала. От него у меня дико колотилось сердце, и по спине пробегали мурашки.
Огун медленно облизнулся, глядя в саму мою душу. Поняв руку, он схватил мой стетоскоп за оба конца и, используя его как хомут, притянул меня ближе.
— Чего ты боишься?
— Я… я… это неуместно, — заикаясь, ответила я.
— Чушь собачья, — тихо ответил Огун, теплыми выдохами овевая мою щеку. — У тебя никогда не было других аргументов. Думаю, ты боишься, что ужина будет недостаточно. Что если я попробую твои роскошные губы на вкус, уже не смогу остановиться. Тогда ты сгоришь, и пути назад не будет.
Меня расстраивало, что он будто бы читал мои мысли, поэтому я, конечно же, со смехом опровергла его предположения.
— Что за ерунда!
— Если
Она была такой зловещей и горячей, что на моей верхней губе выступил тонкий слой пота. У меня перехватило дыхание, и мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Прежде чем снова заговорить, я глубоко вдохнула и ослепительно улыбнулась.
— Что ж, ладно. Зака превосходно себя чувствует. Сейчас я пойду и внесу записи в его карту.
— Ты же знаешь, что я не сдамся, — покачал головой Огун с невеселым смешком.
— А стоило бы, — снова тяжело вздохнула я.
— Но я не стану, — самодовольно заявил он и, отступив, позволил мне открыть дверь.
Даже когда я вышла в приемную, за мной шлейфом следовал аромат его одеколона, и я незаметно вдохнула.
Когда я уже передала записи секретарю, чтобы она ввела их в базу, Саша вскочила и промчалась мимо меня. Я попыталась схватить ее за ошейник, но она была быстрой.
— Саша! — закричала я. Увы, моя собака не видела ничего, кроме своей цели. Мать твою.
Все случилось так стремительно, что я едва успела шагнуть за ней.
Огун вышел из смотрового кабинета, и она налетела на Заку. Он поджал уши, напрягся всем телом, и у меня оборвалось сердце.
К моему величайшему ужасу, Саша вцепилась в ухо Заки и прикусила. Я попыталась схватить ее, но у него уже брызнула кровь. Все напряглись, ожидая собачьей драки.
— Ого! Постой-ка, малая, — велел Огун, схватив Сашу за ошейник. Даже при большом желании он не смог бы в одиночку разнять собак.
— Саша, хватит! — я схватила свою собаку за ошейник и, невольно соприкоснувшись руками с Огуном, оттащила ее. Внезапно, о чудо, она послушалась. — Плохая девочка! — отчитала я Сашу, когда она наконец-то села. — Я к тебе обращаюсь, юная леди. Мистер Дюпре, мне так жаль! Если отведете Заку обратно в кабинет, я осмотрю его ухо.
Вскочив, Саша попыталась извернуться и освободиться, чтобы вернуться к своему новому знакомому.
— Вероника! — закричала я. Она ведь обещала следить за Сашей, раз уж вывела ее к стойке.
За моей спиной раздались поспешные шаги, и запыхавшаяся Вероника выскочила в приемный покой.
— О, черт возьми, прошу прощения! Чихуахуа миссис Тернбоу как-то умудрилась выбраться из клетки, и мне пришлось загонять ее обратно. Я думала, что успею вернуться до окончания осмотра Заки.
— Подержи Сашу, — хоть она и пыталась вырваться, но виляла хвостом и скулила, просясь обратно к Заке.
Огун отвел его в кабинет, и мы с Вероникой попытались навести порядок, пока не пришел другой клиент. Маленький приемный покой выглядел так, словно мы зарезали здесь животное.