Вуду для «чайников»
Шрифт:
– Значит – решено! – хлопнул себя по коленкам Медведь. – Идете в логово врага. А что вы собираетесь там делать конкретно?
– Импровизировать, – пожал плечами тот. – И давайте перейдем на «ты», а то я чувствую себя, как в школе этикета.
Все согласились, и Кудесников начал готовиться к операции. Первым делом он выгрузил из карманов все личные вещи, кроме паспорта и визитки, которую выбрал из целой стопки себе подобных. Потом пристегнул цепочку к ошейнику Мерседеса и легонько за нее дернул:
– Пойдем, Мерс!
Кот нехотя встал и потянулся, сладко зевнув. Мелькнули острые
– Молодец! – похвалила кота Лайма. – Настоящий боевой товарищ.
– Он демонстрирует независимость, – защитил Мерса Кудесников. – Для него это важно.
Тот и в самом деле много времени на туалет тратить не стал – быстро завершил дело и сверзился вниз. Посмотрел на хозяина равнодушно: пойдем – значит, пойдем, а нет – так и переживать не стану.
Лайма с товарищами прильнули к окну, наблюдая за тем, как Арсений – весь в белом – вальяжной походкой двигался к магазину. Мерс, размерами не уступавший собаке, натянув цепочку, шествовал впереди. Прохожие оборачивались им вслед, а женщины останавливались и с улыбкой провожали кота глазами.
– Отличная мысль – водить по улицам этакое чудовище, – заметил Корнеев. – Для частного сыщика – просто находка века. Все смотрят на кота, а хозяина никто не замечает.
Хозяин между тем переступил порог магазина, и бронзовый колокольчик негромко звякнул у него над головой. Здесь действительно было невероятно красиво, а в воздухе витал запах сухих цветов и благовоний. Сотни изящных вещиц, собранных вместе, возбудили в Кудесникове чувство прекрасного, и он некоторое время просто стоял на пороге, наслаждаясь обстановкой. Кроме карлика, сидящего за кассой, и его белой кошки, не обратившей на вновь прибывшего кота, а тем более на его хозяина, своего драгоценного внимания, в зале больше никого из персонала не было. Несколько покупателей, как зачарованные, бродили между козетками и конторками, трогая руками эбонитовые статуэтки, расшитые бисером футляры для очков, лоточки с индийской бумагой, шкатулки с сандаловыми палочками, шелковые скатерти, гобеленовые салфетки и прочие «интересности», которые, собственно, и придают жилищу настоящую прелесть.
Карлик действительно производил неприятное впечатление. У него было хмурое выражение лица, и, окинув нового посетителя равнодушным взором, он демонстративно уткнулся в какой-то журнал. Кудесников некоторое время побродил по залу, разглядывая безделушки, и стал свидетелем того, как кассир отвечает на телефонный звонок. Сначала он поднял трубку и ответил:
– Магазин «Уютная квартирка». – И потом – другим голосом: – Хорошо, хорошо, уже кладу, Олег Ефимович.
Арсений заметил, что стойка с открытками удачно закрывает от кассира вход в подсобные помещения, и немедленно воспользовался этим обстоятельством. Не тратя времени на раздумья, он подошел к двери, на которой не висело никаких предупреждающих табличек, толкнул ее и проскользнул внутрь, взяв кота под мышку.
Взгляду его открылся небольшой коридор, в который выходили еще четыре двери без опознавательных знаков. Поскольку диверсанту было абсолютно все равно, где его поймают –
Вероятно, он слишком громко шуршал бумагой, потому что его довольно быстро обнаружили.
– Что вы здесь делаете? – раздался у него за спиной грубый мужской голос. В голосе звучала неприкрытая угроза.
Сыщик проворно обернулся и увидел перед собой крупного парня – румяного и чубатого, с полными, слегка вывернутыми губами, которые показались Арсению похожими на двух напившихся крови пиявок.
– А вы кто такой, чтобы вопросы задавать? – развязно спросил Кудесников и выставил одну ногу вперед, словно собирался позировать для памятника.
– Я главный бухгалтер магазина, – сбавил обороты тот.
– А, Максим Николаевич! Приятно познакомиться.
Кудесников специально назвал его по имени и отчеству, рассчитывая на то, что тот насторожится. Вместо этого главбух решил, что Арсений явился с какой-то проверкой, и повел его к директору. Тот охотно пошел, представив Разгуляеву по дороге своего домашнего любимца.
Для того чтобы попасть в кабинет директора, нужно было пройти всего несколько шагов, и на то, чтобы разговорить главбуха, не хватило времени.
– Олег, это к тебе, – сказал тот, трижды ударив согнутым пальцем в косяк.
– Входи! – позвали из-за двери, и через секунду Кудесников оказался перед столом Олега Ефимовича Червецова. Он ни за что не дал бы ему тех тридцати двух лет, о которых говорилось в досье. Червецов чем-то напоминал Илью Лагутенко, взятого в более крупном масштабе: узкое лицо и глаза лукавого ангела, но самое главное – несмываемая не улыбка даже, а улыбочка, которая никак от себя не отпускала. Довольно длинные вьющиеся волосы лежали поверх воротника, образуя красивую волну.
Владелец магазина сидел за лакированным столом, на котором лежали деловые папки с золотыми застежками и шариковая ручка из эксклюзивной коллекции знаменитой немецкой фирмы. Пижон Кудесников мгновенно оценил и костюмчик, и обстановку. Во всем чувствовался вкус, а еще явственнее – деньги. На стенах висели картины, написанные маслом, мебель скорее всего антикварная.
Впрочем, рассмотреть обстановку в подробностях ему не удалось.
– Добрый день, – неожиданно высоким подслащенным голосом обратился к нему Червецов. – Вы ко мне?
– К вам, – с чувством ответил Кудесников.
– По какому же вопросу?
Разгуляев все еще стоял сзади, как будто был не бухгалтером, а вышибалой, и следил за хозяином, чтобы по первому его слову навести порядок.
– Видите ли, – сказал Кудесников, затаскивая Мерседеса поглубже в святая святых. – Зайдя в ваш магазин, я увидел белую кошку...
– Ну и что? – уже совершенно другим, жестким голосом спросил Червецов. Несмотря на то что губы его по-прежнему улыбались, в кабинете ощутимо похолодало.