ВТЖР 2
Шрифт:
Началось с того, что в школе один охламон спросил про ювелирку с материка. Его отбрил, Катька стала интересоваться. Не сказал, конечно, а она обиделась.
Дальше - больше. В райцентр поехал вместе с Самуилом Яковлевичем и местным фотографом свадьбу снимать. Как обычно, ночная печать, матерные частушки и выход молодых с вручением альбомов. Денег получил, понятно, меньше, но достаточно. На троих же делили, не считая того, что отдали в дом быта. Тут Катька и говорит, мол, фотоаппарат твой, ты горбатишься, снимаешь, а тебе копейки платят. Купи себе увеличитель, бумагу и химию. Будешь снимать от себя, хорошие деньги заработаешь.
Во-первых,
Опять же девчонка постоянно зудела. Почему я по субботам на танцы не хожу? Она меня научит танцевать. Пить плохо, напиваться нельзя, но мы с ней по глоточку красненького, из бутылок, что с юга привёз, могли бы иногда вдвоём употреблять. Одеваюсь неправильно. Надо не чёрную рубашку носить, а как все, белую. После аванса вдруг спрашивает: «Ой, ты сегодня денежку у себя получил, да? А сколько? Ну скажи, мне просто интересно». И как ей объяснить, что на танцах мне жалко терять время? Что не хочу встревать в поселковые разборки среди пацанов? Что белая рубашка в нашей воде желтеет после нескольких стирок и мне жалко мать, отбеливающую её? Что чёрная выглядит красиво, я один так по посёлку хожу, и это мой стиль? Зачем объяснять сотый раз про то, что я сердечник и мне не нравятся последствия употребления алкоголя и табака? Секрет, кто сколько зарабатывает, любая бухгалтерия хранит свято. У меня родители о заработках не спрашивают. Почему я должен докладывать про свои денежные поступления любопытной болтливой девчонке?
Когда постарался мягко донести до Кати, что есть вопросы, которые её не касаются, она устроила истерику, развернулась и ушла. В школе о разрыве сразу узнали. Котёнок подружкам рассказала про наш разговор с мельчайшими подробностями. Ириска бросает ехидные взгляды, кое-кто посочувствует, кое-кто злорадствует. Как мне тишком стукнула Жанка, девчонки ждут, что я побегу мириться, и спорят, как именно буду просить прощения. Катька решила меня простить, но только со второго раза.
Мама вечерами непрерывно вздыхала: «Где же Катенька? Почему она к нам перестала заходить?» Дня два терпел, потом терпение лопнуло, и я серьёзно поговорил с отчимом. Рассказал, в чём дело и почему так произошло. Дядя Володя с уважением посмотрел и пообещал, что мать прекратит стенания. Кстати, прекратила. Только напоследок прочла лекцию на тему «любовь - не вздохи на скамейке» и «мы в ответе за тех, кого приручили». На прямой вопрос: «Я виноват в том, что не стал рассказывать все подробности о себе и своих делах?» - ответила: «Ну ты же мужчина...» Логику не понял.
Разговоры
– Я тут узнала, что Лёша Костров москвич
– Да, милая. Я тоже об этом думал. И, главное, он очень понимающий юноша.
– Пап, мам! Вы про что?
– Доченька, ты же собираешься поступать в институт. Почему не в Москве?
– Полностью согласен с мамой, столичное образование имеет много плюсов.
– Можно поступать и в Москве. Но причём здесь Лёша?
– Он серьёзный мальчик, с ним можно договориться, чтобы ты осталась жить в столице.
– А мы с мамой потом к тебе переедем жить.
– Я ничего не поняла.
– Какая ты у нас ещё маленькая! Если мальчик умный, ему можно кое-что предложить, чтобы всем стало хорошо.
– Мама говорит, что без прописки пристроиться в московский кооператив нельзя. Но если ты выйдешь замуж за москвича, то вам можно будет купить трёхкомнатную квартиру.
– Мне же он совсем не нравится! Ну... Почти совсем... И замуж я не собираюсь. Вот ещё! Жить непонятно с кем!
– Вместе жить не обязательно. От него нужна только прописка. Потом вы можете развестись. Он получит однокомнатную квартиру, ты двухкомнатную. Мы приедем к тебе жить и снова поменяемся на трёхкомнатную.
– У нас есть знакомый маклер с большими связями.
– Лёша никогда не согласится! И я тоже не хочу. Вы сами знаете почему.
– Я знаю, ты знаешь, папа знает, что у нас в семье есть кое-какие обстоятельства. А остальным про это знать и не стоит.
– Ты пойми, мальчику много не надо. Стрельни глазками, и он уже твой.
– У него уже есть подружка, просто они сейчас поругались.
– Вот видишь, как всё хорошо складывается!
***
– Мне же Ирка сама так велела делать!
– А ты больше её слушай. Ухи растопырь поширше, и пусть тебе на них кто хочет лапшу вешает. Ирка сама с ним погулять мечтает, а мать против. Вот и сидит, как злая собака на сене. Ни себе, ни людям.
– Стерва! Значит, она специально? Да? Говорила: «Делай как скажу! Он с рук будет кушать!» И что теперь? Может, ему дать?
– Тогда совсем дурой будешь. Мужики ценят только то, чего сами добились. Взять он, может, и возьмёт, только потом к другой сбежит. От тебя всё получил, зачем ты ему нужна?
– Я маме его нравлюсь.
– Это пока. Потом, может, другая понравится.
– Так что делать-то?
– Поговори с ним. Слезу пусти, дави на жалость. Или наоборот, найди другого парня и заставь ревновать.
– Ты как думаешь, Лёшка к Катьке вернётся?
– Не знаю... А тебе зачем? Сама с ним закрутить хочешь?
– Да нет. Не знаю... Можно было бы вообще...
– Катька тебя с потрохами сожрёт.
– Не сожрёт, подавится. Да и не нужен мне её Лёшенька.
– На неё Игорёк из её класса поглядывает. Можно попробовать их свести.
– Ну ты придумала... А давай сведём!
***
– Что она, сама должна с тобой заговорить? Подойди, пригласи в кино. А там... темнота - друг молодёжи.
– Думаешь?
– Я с Ленкой так и задружился. Это она сказала, что ты Котёнку нравишься.
– А Писарь?
– Что Писарь? Сам виноват, раз его девчонка бросила.
– Ну не знаю... У меня рубль есть и мелочи копеек сорок. Хватит?
– В будний день на два раза! И оба с мороженым! Только билеты бери на последний ряд.