Вторжение

Рудазов Александр

– Точно. Я вообще поражен, что в этом мире отыскалось целых четыре тысячи идиотов, расставшихся со своей магией! – воздел руки Креол. – Хотел бы я посмотреть на этих недоумков! Ну один, ну два еще могли найтись, но четыре тысячи?!!

Ванесса вздохнула, глядя на своего учителя. Да уж, кто-кто, а он вряд ли пойдет на такую жертву. Вот жизнь – почему бы и нет, жизнь он отдать может.

Особенно чужую.

Но магию!.. Нет, ни за что. Когда дело касается его драгоценного Искусства, Креол – настоящий Гарпагон. Добровольно не расстанется ни с крупицей, ни с зернышком могущества!

За

этими мыслями Вон пропустила момент прощания с Владекой. Под торжественный фельдмарш барабанов коцебу поднялся в воздух и поплыл на север – на половинной скорости, чтобы не слишком опережать войска. Паладины пустили коней легкой рысью – так их кони могут скакать очень долго. Сомкнутые батальоны эйнхериев в гренадерских мундирах зашагали следом, постепенно ускорившись до марафонского бега. Им, не знающим усталости, не чувствующим тяжести ранцев, двухдневный марш-бросок без единого привала – что легкая гимнастика перед завтраком.

Домовой Хуберт закончил возиться с музыкальным центром, и над войсками загремела яростная мелодия – «Reise, Reise!» немецкой группы «Rammstein». Плечи Креола чуть заметно задергались в такт грохочущим ритмам.

– Ты слова-то хотя бы понимаешь?! – проорала ему в ухо Вон, еле перекрикивая этот ужасный рев.

– Ни одного! – проорал в ответ Креол. – Но музыка мне нравится!

– Почему так громко?! – продолжала орать девушка. – Ты что, колонки заколдовал?!

– Колонки?.. Что такое «колонки»? Маленькие колонны, что ли?

– Вот эти штуки! – ткнула пальцем Вон. – Из которых музыка играет!

– А, так они называются колонками… Не знал.

– Я же тебе уже раньше говорила!

– А я не обязан помнить, как что называется на вашем идиотском языке.

– Почему это наш язык идиотский?!

– Все языки, кроме шумерского – идиотские, – отрезал Креол.

Рот Ванессы превратился в тонкую линию. Собственно, она уже неоднократно замечала, что память Креола работает весьма выборочно. Если он что-то считает важным, то запоминает это крепко-накрепко. Словно вырезает на стенках собственного черепа.

А все остальное забывает, едва успев узнать.

– Какого цвета у меня глаза?! – резко спросила Вон, плотно оные зажмурив.

– Карие, – ответил Креол, даже не задумавшись. – А что?

– Да так, ничего… – мило улыбнулась ему ученица.

Пожалуй, сегодня она его простит…

Покончив с устроением основных дел, Ванесса, Логмир, Индрак, лод Гвэйдеон, лод Нэйгавец и маршал Хобокен расселись перед магическим зеркалом в холле. Креол высветил в нем большую карту Рокуша. Приблизительное расположение серых войск угадывается сразу – из-за присутствия многочисленных колдунов в этом пункте образовалось обширное «слепое пятно». Ну а армию Лигордена и вовсе искали недолго – как и говорилось в его письме, рокушцы встали у города Энгерце.

Неожиданно выяснилось, что Хобокену услуги магического зеркала не особенно-то и нужны. Минуя всякие карты, он так и сыпал названиями городов, рек, гор, долин, указывал направление дорог, называл точное расстояние до любого географического пункта. Как и положено умелому полководцу, Железный Маршал может мысленно охватить

весь театр военных действий – словно хранит в голове подробнейший атлас.

– Лазорито Лигорден был моим лучшим учеником, – размеренно говорил Хобокен, указывая на кучку строений в зеркале. – Если он не поглупел с годами, то займет оборонительную позицию прямо здесь, на равнине при Ноянде. Обычное войско смогло бы добраться дотуда дней за десять-двенадцать. Но когда я был жив, то делал такие переходы всего за четыре дня. Внезапность, быстрота, натиск! Так я побеждал, зеньоры!

– Четыре дня – это все равно слишком долго, – напомнила Ванесса. – Серые подошли почти вплотную.

– Верно, зеньорита, верно. Абрис тут у нас простой. Если их командующий знает свое дело, послезавтра они примут баталию Лигордена и направят основную импульсию вот на эту сторону, – ткнул пальцем Хобокен. – Здесь у обороняющихся уязвимое место. Если бросить малые силы на удержание левого фланга, а главными силами ударить по правому – Лигорден долго не продержится. Особенно если авантаж их учесть – два с лишком на одного, прости Единый!

– Значит, мы должны успеть вовремя, – спокойно произнес лод Гвэйдеон.

– Успеем, – пообещал Хобокен. – Мои ребятушки и раньше быстро ходили, а теперь их вовсе можно вместо коней в повозку запрягать. Идем налегке, без артиллерии, без обоза, кавалерия движется шибко, пехота вовсе не устает – будем думать, успеем за два дня.

– Хорошо, что вы в этом уверены… – с сомнением покачала головой Ванесса.

– Уверен, зеньорита, уверен, не извольте сомневаться. Через два дня дадим баталию серым. После победы – сразу в контрнаступление. Абрис предстоящей кампании я уже набросал.

– Абрис – это план?.. – уточнила Вон.

– Набросок плана. Предварительная схема.

– А послушать можно?

– Конечно. Внезапность, быстрота, натиск! Двигаться ходко, идти больше по ночам, полагаться на холодное оружие более, на горячее – менее. Атаковать преимущественно в открытом поле, где коннице простор, артиллерии раздолье. Когда войдем в Ларию – крепости брать только самые главные и сразу штурмом, минуя осаду. Самый кровопролитный штурм несет меньше потерь, чем долгая осада. Не распылять силы для сбережения собственных крепостей – пусть враг их забирает, если хочет, его силы от того размоются. Двигаться с непрерывными боями в самое сердце, прямо к столице. Не перегружать умы чрезмерно усложненными комбинациями, которые хороши лишь в теории, а на практике обычно срываются. Абсолютная власть над войсками и всем прочим в крюке… руке главнокомандующего – то есть меня.

– Последний пункт мне почему-то не нравится… – чуть приподнял бровь Креол.

– Двухголовая птица никуда не долетит окромя как в стенку бошками, – пояснил Хобокен. – Так и в армии главнокомандующий должен быть только один – иначе от победы и комариного визгу не останется. Хочу быть уверен – в случае надобности любой мой приказ будет исполнен немедленно.

– Приказ?.. – медленно переспросил Креол.

– Дело ваше, зеньор, но если вам нужна победа – извольте не ерепениться. Я человек немолодой уже, по-иному воевать не приучен.