Вторжение
Шрифт:
– Ему легче думать так, чем смириться с тем, что ради него кто-то готов на все. Даже на бесчестье.
Лера вскинула ресницы, в очередной раз потрясая меня пронзительной голубизной своих глаз, напоминающих бескрайнее небо в обрамлении золотого сияния солнца. Не знаю, как воспринимал госпожу Вилдор, но при всей ее схожести с Единственной она была совершенно другой. И не только внешне. Встреться ему две тысячи лет тому назад именно принцесса, все могло бы быть иначе.
Хотя… разве можно говорить об этом сейчас.
Я был в том набеге
Уже позже я пытался понять, как это существо – дикарка – смогла покорить сердце бесстрастного воина. И… не находил ответа, посчитав, что, зная лишь силу, мы не подозреваем о коварстве слабости. А та юная девушка была слаба, несмотря на то, что визжала и царапалась как дикая кошка.
– Ты не боишься, что он тебя услышит?
Я знал, какой вопрос она хочет, но не решается мне задать, ощущая внимание контролирующих систем и не догадываясь об уровнях их управления. И мне предстояло сделать выбор: услышать его и дать ответ или продолжать скрывать от всех причину, которая сделала из будущего воина слугу. Нельзя сказать, что меня это тяготило, но… мне всегда хотелось, чтобы хоть кто-то мог меня понять.
– Он предпочитает не интересоваться тем, что здесь происходит. – Ее густые ресницы взлетели вверх от испытанного удивления. Но прежде чем она успела до конца осознать мои слова, я посчитал нужным сказать и обо всем остальном. Стараясь при этом, чтобы мой голос звучал как можно нейтральнее. – Система настроена на параметры опасности и сейчас находится под моим контролем.
Я прекрасно осознавал, что в этот момент я переставал быть для нее только слугой, буквально подтверждая ее подозрения о том, что я к тому же и соглядатай. Но и давал понять, что спокойно восприму ее интерес к себе, надеясь при этом, что она правильно поймет и мои слова, и мои интонации.
– Тогда мне остается спросить, зачем ты это сделал?
Она чуть двинулась в кресле, в котором сидела, забравшись в него с ногами, и ее волосы брызнули искрами в льющемся из окна свете, создав вокруг ее головы сверкающий ореол.
У Таси волосы были более темными, больше похожими на бронзу и… гладкими. Да и цвет глаз больше напоминал морскую гладь, чем небо. Но они все равно были удивительно похожи, и все несовпадения лишь больше подчеркивали схожесть.
Она терпеливо ждала моего ответа, не торопя ни словом, ни взглядом. Даже ее дыхание словно растворилось в тишине, не мешая литься моим мыслям.
Вот только… как сложно оказалось облечь в словесную форму то, чем живет не разум, а душа. Чем наполнено сердце, а не мысли. Что можно выразить, лишь опустившись на колено и отдав себя на волю того, кто, причиняя боль, одаривает своей милостью.
И как бы я ни хотел объяснить ей все это… вряд ли она могла до конца это осознать.
– Когда я увидел его впервые, понял, что он – моя жизнь. А жизнь без него для меня страшнее пустоты Хаоса. У меня был выбор… и я выбрал то, что для меня было ценнее, чем моя честь.
Я не смотрел на Леру, пока говорил. Мой взгляд, так же как и моя память, была очень далеко отсюда, скользя из далекого прошлого, перебирая дни и события, лица, слова, встречи, схватки. Видя в них себя, Вилдора…
Его бесстрастные глаза, за выжженной пустошью которых то скрывалась неутоленная ярость, то стонала лопнувшей раной горечь…
Как он смотрел в глаза своей матери, умоляя ее взглядом не позволить отцу взять на свое ложе его Единственную, и как надежда сменилась ужасом, когда она молча вышла за дверь, давая свое молчаливое согласие…
Как кинжал, мирно покоящийся сейчас в ножнах на поясе у госпожи, вонзился в грудь любимой им женщины за мгновение до того, как окутавший новорожденную Асию Хаос добрался до ее души…
Как опустилась на снег Лера, впервые ощутив в своих руках тяжесть Пронзающего, а Вилдор отступил в ночную мглу, понимая, что опоздал встретиться с ней первым…
Как…
Я поднял взгляд, ощутив сгущающееся с каждым мигом напряжение. Лицо госпожи было бледным, ее губы пытались что-то произнести, а глаза… смотрели мне за спину.
И пусть я еще не видел того, кто стоял там, но я уже знал, кто стал невольным свидетелем моих слов.
Глава 8
Олейор Д’Тар
Ночь решила повеселить меня кошмаром. Впервые в моей не столь уж и короткой жизни. Не скажу, что тревога никогда не посещала меня во сне, но… чтобы обернуться покрывающей сердце корочкой льда… такого еще не было.
Подскочив от ощущения необратимой потери и осознав спустя несколько мгновений, что с реальностью происходившее никак не связано, я попытался вспомнить, что же послужило причиной пережитого ужаса. Но… память отказалась вернуть увиденное. Оставив лишь очертания любимого лица и бездну, в которую я летел, не имея возможности хотя бы за что-нибудь зацепиться.
Хорошо, что край неба уже слегка посветлел, предупреждая о наступлении утра, так что мне не было нужды заставлять себя вернуться в объятия сна, убеждая, что телу нужен отдых.
Прохладная вода остудила пылающее лицо и сняла тяжесть, а оказавшийся в моей гостиной Гадриэль вернул меня к жизни, напомнив о множестве проблем, требовавших моего пристального внимания.
Предаваться унынию было некогда.
– И с каких это пор у тебя бессонница? – не пряча ворчливых ноток, уточнил я у развалившегося в кресле друга. Несмотря на его безукоризненный вид, было заметно, что он еще даже и не ложился. И если я был прав… а я был прав, то это была вторая ночь, которую он провел не со своей невестой после того, как получил мое разрешение на брак.