Вторжение
Шрифт:
К тому же им обидно, что они проливали кровь, надрывались, теряли друзей, а мы с такой легкостью сделали их работу. Да, мы-то знаем, чего нам стоит эта «легкость», но постороннему же не объяснишь.
Но есть и другая крайность. Представь, что во время разговора с кем-то знакомым вокруг тебя медленно появляются люди, их становится все больше, они рассматривают тебя блестящими глазами, слушают твои разговоры. Ты пытаешься понять, чего им надо, спрашиваешь об этом… Короче, в основном это научники, для которых ты — что-то вроде призового хряка, но есть и единичные случаи отношения
— Я полагаю, это временно, скоро первоначальный эффект пройдет. Наши кураторы наверняка уже заметили такое поведение окружающих и что-нибудь сделают. Скорее всего, расскажут подробно о наших возможностях, так сказать, проведут разъяснительную работу. Но сейчас ходить по лагерю… неприятно, если не веришь, сам попробуй.
Чтобы убедиться в правдивости его слов, мне не потребовалось обшаривать лагерь. Едва я вылез из палатки, как сразу почувствовал чужое внимание. На меня смотрели с разными эмоциями, но за все время моей прогулки я был в центре внимания окружающих. Мне нужно было мнение постороннего наблюдателя, а на такую роль подходили двое — Чижов и Данил. Чижов о чем-то ругался со штабными, а Данил с утра пропадал в Гнезде, на втором ярусе он нашел нечто вроде травки с интересными способностями. Слово «травка» плохо описывало это полуживотное-полурастение, но воздействие вызывало действительно наркоманское.
Согласно инструкции, вход в Гнездо без сопровождающих, числом не менее пяти человек, был строго запрещен, но при виде меча у бедра часовые не сделали никакой попытки задержать меня. В принципе, они всегда могут сказать, что я вошел вместе с научниками, они прошли незадолго до меня, но тем не менее. Так я и ходил, искал Данила, пока не нашел его в дальнем коридоре, проделывающего странные манипуляции над комком чего-то склизкого.
— Ты уверен, что эта штука не ядовита? — руки у него были без перчаток.
— Не, все проверено. Наоборот, она стимулирует энергетику, кусок такой проглотил и можешь три дня не есть. Если не стошнит, я имею в виду. Потом, правда, придется отъедаться сильно. Хочешь, попробуй — он протянул мне «нечто», но рука застыла в воздухе. Едва войдя в Гнездо, я окружил себя Невидимой Броней. При штурме я бы навесил еще и Пыльный Шлем, но этот знак снижает чувствительность, а слабые ментальные воздействия уцелевших чужаков были мне не страшны.
— Спасибо, я воздержусь. Вообще-то, я хотел с тобой поговорить, но разговор потребует некоторого времени. Ты скоро освободишься?
— Да я почти закончил. А что? Что-то случилось?
— Пока что нет. Мне просто нужен взгляд со стороны.
Парень пожал плечами — Вообще мне нужно к входу в камеру, по пути можем поговорить — он оглядел остальных в своей группе — сейчас узнаем, кто здесь закончил, возьмем сопровождение и пойдем.
— Я поговорю с охраной, понаблюдай за разговором.
Я подошел к командующему охранением лейтенанту:
— Прошу прощения — навыки гражданской
— Пару бойцов? А что вы будете делать, если напоретесь на какую-нибудь затаившуюся тварь с этой парой бойцов?
— Попрошу их помочь, если потребуется.
Офицер только сейчас заметил, как я одет, и пристегнутый к поясу меч. Челюсти его сжались.
— Я не могу выделить вам людей, а передвигаться без сопровождения запрещено. Подождите, пока соберется еще несколько человек.
Я кивнул и отошел в сторону, дальше продолжать разговор не имело смысла. Полагаю, Данил видел достаточно.
— Что ты скажешь о реакции лейтенанта?
— Нормальная реакция, я бы тоже тебе отказал. Если с каждым, кто хочет уйти, отправлять сопровождение, у него подчиненных не останется, а отправлять надо минимум пятерых. В конце концов, приказ есть приказ.
— Да, с этим я не спорю. Меня интересует, как он отреагировал, когда узнал, что я псион, зачищавший этот ярус.
— В народе вас называют ведьмаками. Вообще всех псионов — магами или колдунами, а вас ведьмаками. Я понял, о чем ты. — Данил постоял, обдумывая увиденное — Это типичная реакция?
— Не совсем. По словам моих друзей, при общении заметна либо скрытая агрессия, либо той или иной степени экзальтированный восторг. Представители вашей братии склонны видеть в нас инструмент, или творение, но не относятся к нам как к личностям. Мне не доводилось ощущать на себе такое отношение, но подозреваю, что быть в глазах окружающих одушевленным Терминатором неприятно.
— Не знаю, что тебе посоветовать — Данил пожал плечами — я же не психолог. Мое отношение к тебе не изменилось, я и раньше знал, что то Гнездо для тебя не последнее, как бы ты ни говорил. Так что если поговорить захочешь, заходи.
— Приятно слышать. У меня есть к тебе просьба, понаблюдай за людьми, как они на нас реагируют. Возможно, мы ошибаемся, и ничего страшного не происходит. Я зайду к тебе, когда все окончится, твои методы лечения заинтересовали меня. Возможно, стоит попросить кураторов ввести тебя в состав преподавателей. Что скажешь?
— Да ну, какой из меня преподаватель!
— Единственный, известный мне. Возможно, среди твоих старших коллег есть более опытные, но мы видели твою работу, тебе мы доверяем. Обдумай эту идею. Что ты собираешься делать у камеры?
Мое предложение слегка вывело парня из равновесия, но я действительно считал, что знания полевой медицины могут мне пригодиться. Если остальные из нашей группы имели какие-то знания из этой области, то я мог разве что бинт наложить.
— Хочу осмотреть ту тварь, что вы последней завалили. Ты знаешь, что чужаки могут исцелить рану любой сложности, нанесенную холодным оружием или пулями?
— Впервые слышу. Нам поэтому рекомендуют использовать огнеметы?
— Ну, в общем, да. Я хочу посмотреть, как «офицеры» переносят воздействие псионики, регенерируют повреждения от знаков или нет. Расскажи, как ее завалили?