Вторжение
Шрифт:
Но вот от чего страдал больше всего лично я, так это от информационного голода.
Приехав на работу, первым делом налил себе кофе и полез в интернет. Ни один сайт, обитающий на американских серверах, не работал. Ни блоги, ни социальные сети… Ничего. Открывался лишь российский аналог Гугла, ссылки с которого все равно вели все на те же мертвые сайты, и несколько федеральных новостных порталов. Почти на всех странички не обновлялись с выходных. Только на Вестях сухо сообщалось о каких-то беспорядках на юге России. В последнее время полыхало то в
Еле досидев до конца дня и, так больше ничего и не выловив в интернете, я отправился домой, где сразу включил телевизор.
Из прежних тридцати четырех каналов до сегодняшнего дня дожили только три: два федеральных и один московский.
Пока Женька разогревала ужин, прослушал скудные комментарии под картинку с горящими зданиями на заднем плане, вздохнул и переключился на спутниковые каналы. По ВВС трепался какой-то пожилой индус, а вот по CNN смазливая негритянка болтала на фоне длинной колонны нашей бронетехники. Я по-английски как та собака — все понимаю, но сказать не могу.
— … в некоторых республиках антиправительственные демонстрации переросли в массовые беспорядки. В Калмыкии и Чувашии подконтрольные правительству войска применили силу. От наших корреспондентов с мест событий поступают сообщения о большом количестве жертв. — с улыбкой на сто долларов сообщила дикторша. — Пока этот материал готовится, мы покажем вам интервью с председателем Конгресса свободных народов Карелии и лидера движения За единение финн-угорских народностей господином Эриком Эйнолаа.
На экране появился тучный журналист со смешными кудряшками, обрамляющими блестящую лысину и его собеседник — высокий, тощий тип, с удлиненной челюстью, оттопыренными ушами и водянистыми глазами, уставившимися куда-то мимо камеры.
— Господин Эйнолаа, скажите, как вы оцениваете перспективы развития вашей республики в наше непростое время?
— Они просто прекрасные. — председатель, как школьник, положил на колени свои узкие ладони с длинными пальцами. — Мы уже сейчас готовы влиться в дружную европейскую семью, и Карелия как никогда близка к этому.
— На мой взгляд, об этом говорить еще рано. — Заерзал на стульчике Кудрявый. — Но надо признать, что ваша республика, становясь независимой, делает огромный шаг на пути к торжеству демократии и общечеловеческих ценностей.
— Тем более мы в этом не одиноки. — Оживился Эйнолаа. — Я вчера участвовал в слушаниях конгресса США, посвященных политической ситуации в Северной Центральной Азии. Там мне в приватной беседе сообщили, что в администрации президента готовится пакет документов о признании независимости таких республик, как Адыгея, Коми, Калмыкия, Чувашия, Башкортостан, Удмуртия, Якутия, Дагестан…
— О! Как интересно. Это как-то связано с конференцией
— Да, конечно. Там собрались главы правительств всех этих свободолюбивых республик. В итоге мы составили обращение к конгрессу США и Совету Европы.
— Но наши европейские структуры пока не отреагировали на это обращение?
— Да, к сожалению это так. — Эйнолаа как-то сразу поскучнел. — Сейчас в Евросоюзе председательствует Италия, поэтому вопрос, скорее всего, поднимет Румыния, которая сменит ее осенью. Но наши друзья из Латвии и Албании обещали включить этот вопрос в повестку дня ближайшей сессии Совета Европы.
Они еще долго что-то там говорили о праве личности на индивидуальность и прочей галиматье, а я жевал остывшие котлеты и тихо офигевал. Вот что значит не интересоваться политикой.
— Они там что, все охренели? — вырвалось непроизвольно у меня
Переключил обратно на ВВС. Вместо индуса сидел надувшийся от своей важности чиновник какой-то международной организации. Ведущий был тот же.
— … Москва не в состоянии справиться с этим самостоятельно.
— Неужели это так серьезно? — округлил глаза журналист.
— Более чем. Судите сами. На прошлой неделе взорвалось самое крупное подземное хранилище газа под Ставрополем, и теперь поставки энергоносителя в Европу под угрозой. На этой неделе взорвался самый крупный оружейный склад под Армавиром. А если произойдет утечка в хранилище радиоактивных отходов? Или оно вообще взорвется? Это не так далеко от Европы, как кажется. Вспомним Чернобыль. Еще хуже ситуация с ядерным оружием русских. В связи с последними событиями велика вероятность его захвата террористами.
— И что же теперь делать?
— Мы сейчас ведем переговоры с Москвой о возможном совместном контроле над стратегическими объектами в зонах риска и на неуправляемых территориях. Сейчас уже очевидно, что им нужна помощь международных сил в организации мер коллективной безопасности.
— Это обнадеживает. Как продвигаются переговоры?
— В Москве взяли время на раздумье, но мы в свою очередь уже предприняли ряд мер, направленных на разрешение кризисной ситуации у наших русских друзей.
— Что это за меры?
— Мы тесно сотрудничаем в области безопасности с независимыми демократическими лидерами республик. На местах из представителей демократической общественности формируются дружины, призванные обеспечить правопорядок и взять под защиту инфраструктуру и стратегические объекты во избежание их захвата экстремистами.
— Будем надеяться на лучшее. Благодарю за содержательную беседу, господин Хенриксен.
Что-то я не фига не понял. О чем это они? И не понятно, почему наши как в рот воды набрали. Раньше из всяких беспорядков и терактов целое шоу устраивали с он-лайн трансляциями. И тут до меня дошло. Газеты! Я их практически никогда не читал, но вроде же оставались на плаву какие-то оппозиционные? Или нет? Надо попробовать завтра найти одну из них. Там уж наверняка напишут все как есть.